Изречения Св.Отцов. О сребролюбии иерархии и обмане МП

О противоречиях в изречениях Св.Отцов и Св.Писания; их применение. О суде и лукавстве Московской Патриархии. О лукавой защите сребролюбивой иерархии. О церковном сребролюбии и милостыне. Обольщение и обман Московской Патриархии, споры с протестантами, о проповеди. О подмене истинного православия, христианства, как жизни и духа, и о главном без чего нет христианства


Оглавление:
  О противоречиях в изречениях Св.Отцов и Св.Писания; их применение. О суде и лукавстве Московской Патриархии
  О лукавой защите сребролюбивой иерархии. О церковном сребролюбии и милостыне
  Обольщение и обман Московской Патриархии, споры с протестантами, о проповеди
  О подмене истинного православия, христианства, как жизни и духа, и о главном без чего нет христианства


О противоречиях в изречениях Св.Отцов и Св.Писания; их применение. О суде и лукавстве Московской Патриархии

Аноним:  Вот, кстати, достаточно интересное высказывание: "Лукавый есть лживый провидец, который думает, что он из слов может разуметь мысль других, и по внешним поступкам - сердечное расположение." (Иоанн Синайский). Некоторые приводят его в защиту того, что не должно судить о деятельности мп-шной иерархии. Как это понимать?


О.Серафим:  Это из Лествицы, Иоанна Лествичника, игум.Синайского. А понимается это так, что бывает такая страсть.

Но в той же Лествице есть и другие изречения, которые, как бы, противоположны этому изречению: «В средних оно (рассуждение) есть умное чувство, которое непогрешительно различает истинно доброе от естественного, и от того, что противно доброму; в совершенных же рассуждение есть находящийся в них духовный разум, дарованный Божественным просвещением, который светильником своим может просвещать и то, что есть темного в душах других» (Лествица, Слово 26, гл.1).

«Преуспевающий еще судит о душе по телесным действиям» (Лествица, Слово 26, гл.96).

«Рассуждение есть светильник во тьме, возвращение заблудших на правый путь, просвещение слепотствующих. Рассудительный муж есть истребитель болезни и восстановитель здравия» (Лествица, Слово 26, гл.136).

Защитники нечестия, творящегося в Московской Патриархии, и того пути по которому она идет, приводят это изречение не к месту, не к времени, ибо, как говорит преп.Иоанн Лествичник: «Что иногда бывает врачевством для одного, то для другого бывает отравою; и иногда одно и то же, одному и тому же, бывает врачевством, когда преподается в приличное время, не во время же – бывает отравою» (Лествица, Слово 26, гл.25).

Так в Св.Писании и у Св.Отцов можно найти изречения, которые друг другу противоречат. Но причина их противоречия состоит в том, что они относятся к совершенно разным случаям. К примеру, одни относятся к таким случаям, когда не надо судить, ибо это есть грех; а другие относятся к иным случаям, когда суд необходим, так как без него, в таком случае, невозможно спастись. Ибо, «прежде рассуждения добра и зла… Без познания добра и зла мы действий лукавого постигать не можем» (преп.Серафим Саровский, «Духовные наставления инокам и мирянам»).

Да и само знание изречений Св.Отцов еще не гарантирует их верного применения, так как верное применение их к месту и к времени зависит не от умового знания, а от верного духовного вИдения и постижения воли Божией, в каждом конкретном случае. Как об этом и говорит преп.Антоний Великий: «Не те умны, которые изучили изречения и писания древних мудрецов, но те, у которых душа – умна, которые могут рассудить, что добро и что зло; и злого и душевредного убегают, а о добром и душеполезном разумно радеют» (преп.Антоний Великий, «Добротолюбие», т.1, «О доброй нравственности и святой жизни», гл.1).

Итак, в Св.Писании и у Св.Отцов есть великий океан всеразличных изречений. И среди них есть изречения, которые друг другу, как бы, противоречат. Но это противоречие только чисто внешнее, для непостигающих духовную суть этих изречений. Так как, применение всех этих изречений зависит от чистоты совести и духовного ока человека, насколько он постигает волю Божию, в каждом конкретном случае.

Так и у преп.Иоанна Лествичника есть изречения, которые друг другу, как бы, противоречат.

«Лукавый есть лживый провидец, который думает, что он из слов может разуметь мысль других, и по внешним поступкам – сердечное расположение» (Лествица, Слово 24, гл.26). - Это изречение не запрещает абсолютно в любых случаях совершать суд, а говорит лишь о том, что есть такая страсть у человека, ум которого заражен лукавством. И этот человек только думает, что он имеет такую способность, – «разуметь мысль других, из слов, и по внешним поступкам», – но в реальности у него этого нет. Иными словами он находится в иллюзии и самообольщении.

А вот иное изречение преп.Иоанна Лествичника, в котором говорится о том, что человек реально имеет такую способность, а не мечтательно: «Преуспевающий еще судит о душе по телесным действиям» (Лествица, Слово 26, гл.96). - Это изречение противоречит, как бы, предыдущему изречению. Но на самом деле никакого противоречия нет, так как эти изречения относятся к разным случаям и обстоятельствам. В предыдущем случае, речь идет о человеке, ум которого заражен лукавством. А в данном случае речь идет о человеке, ум которого свободен от лукавства. И потому, ум того, кто заражен лукавством страстей, совершает неверный суд; а ум другого, преуспевающего, который находится в духовном преуспеянии, через законное искоренение в себе страстей, – может совершать верный суд, исходя из слов, поступков и действий других.

А так же, есть слова, поступки и действия людей, грех и нечестие которых являются явно очевидными для всех, по той причине, что в людях есть естественный закон совести, посредством которого человек и может видеть явное и очевидное нечестие, в той степени насколько это доступно по естеству. Иначе бы было невозможным существование гражданских судов и осуждение явных преступников. Так люди могут определять, что явное уничтожение и развращение народа, которое творит современная, по духу антихристова, власть – это есть грех и нечестие, неугодное Богу. А так же, что иерархия Московской Патриархии, которая покрывает все эти деяния этой власти, творит грех, неугодный Богу; и по сути творит одно дело вместе с этой властью, своим покрывательством и защитой ее, помогая этой власти уничтожать народ. Человек, у которого не совсем еще сожжена совесть, может спокойно видеть все это по естеству, без всякого сверхъестественного действия Благодати. Так как, по естеству всякий имеет возможность различения добра от зла, до определенного естественного уровня, но более тонкие различия нуждаются в действиях Благодати, просвещающей ум, освящающей чувства человека. Поэтому, есть естественная рассудительность и различение добра от зла. А есть духовная рассудительность, которая дается по дару Благодати, по мере обретения чистоты чувств, в правильно-проходимой борьбе со страстями; а отсюда и Благодатный дар различения добра от зла. Так вот деяния, поступки и плоды этой власти и ее покрывателя и оправдателя Московской Патриархии, как и плоды МП, являются явными и очевидными, и видны для человека, на естественном уровне, который еще не сжег своей совести.

И если подобное изречение, – «Лукавый есть лживый провидец, который думает, что он из слов может разуметь мысль других, и по внешним поступкам – сердечное расположение» (Лествица, Слово 24, гл.26), – применять ко всем абсолютно случаям; и что, при любых случаях и обстоятельствах, всякий судящий из слов и поступков других есть лукавый, – то это свидетельствует о неверном применении данного изречения и о духовной слепоте того, кто его применяет. Ибо данное изречение относится не ко всем абсолютно случаям и обстоятельствам, а только к тем, когда в совершении такого суда нет нужды, для спасения души, своей или ближних, а человек совершает такой суд, потому что ум его заражен лукавством. Ибо он не различает обстоятельств, – когда нужен суд, а когда нет. И потому-то и совершает этот суд тогда, когда в этом нет нужды, – не к месту, не к времени.

Но если в каком-то случае есть нужда в таком суде, а кто-то, ссылаясь на это изречение, говорит о том, что суд не нужен и что это будет греховным осуждением, то это свидетельствует о его лукавом уме и о духовной слепоте. Внешне он выглядит, как бы, правым (для духовно-слепых), но в реальности он находится в иллюзии и самообмане, так как он приводит святоотеческое изречение не к месту, не к времени. И он, точно так же, находится в состоянии иллюзии и самообольщения. А потому и не видит и не различает того, когда необходим суд, а когда – нет. Поэтому он и не имеет добродетели рассудительности, для различения добра от зла, а «без познания добра и зла мы действий лукавого постигать не можем» (преп.Серафим Саровский, «Духовные наставления инокам и мирянам»). Ибо любая добродетель рождается от рассудительности: «покажите… в добродетели рассудительность» (2Пет.1:5). То есть, чтобы совершить добродетель, надо в каждом конкретном случае, при помощи своего духовного вИдения, задействуя рассудок и рассуждение, постигать волю Божию, – какова она. И в зависимости от случая и обстоятельств, рассматривая и рассуждая их, соответственно поступать, чтобы не поступить, идя на поводу у страсти, – безрассудно, а исполнить волю Божию. Так как, «Без рассуждения и то, что мы почитаем хорошим, не есть добро, или потому, что оно не своевременно, или не нужно, т. е. не соответственно, или потому, что мы неправильно понимаем сказанное» (препсвящмуч.Петр Дамаскин, кн.1, гл.«Введение»). То есть, без рассуждения духовного мы не можем научиться различать добро от зла и верно применять изречения Св.Писания и Св.Отцов.

«Судьбы правды Божией – это Божии присуждения и определения, что, когда и как должно быть делаемо, дабы служить делу богоугождения и спасения, а не разорять его. Это определяется известным у святых отцов «рассуждением»… 
Это рассуждение, или уменье определить, как в каком случае поступить наилучшим образом, приобретается не вдруг, а постепенно. Вначале приступающий к делу Божию обыкновенно сам не рассуждает, а все спрашивает у умеющих рассудить, как это бывает и во всяких житейских делах и начинаниях. Но потом, при строгом внимании, о котором предложено в предыдущем стихе, и при опытах руководства, дела за делами, благоплодно совершенные, дают душе навык и самой определять кое-что. Навык этот растет вместе с преуспеянием жизни и наконец устанавливается; приобретается внутренняя правота, которая прямо и верно определяет, что и как делать; дух правый обновляется во утробе, то есть в сердце очищенном.

Это рассуждение имеет два отправления: одним различаются помыслы, другим угадываются указания промышления Божия, то есть чего хочет от нас Бог тем или другим случаем и обстоятельством» (свт.Феофан Затворник, «Толкование 118-го псалма», ст.7).

К случаю же обличения того нечестия, которое творит иерархия Московской Патриархии, и того пути, по которому она идет, относятся иные изречения: «Горе тем, которые зло называют добром, и добро - злом, тьму почитают светом, и свет - тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое - горьким!» (Ис.5:20); «Они ненавидят обличающего в воротах и гнушаются тем, кто говорит правду» (Ам.5:10); «Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте» (Еф.5:10,11); «Я не называю любовью, но человеконенавистничеством и отпадением от Божественной любви то, когда кто-либо утверждает еретиков в их заблуждении на неминуемую погибель этих людей». (преп.Максим Исповедник, Epistol XII, 465).

То есть, там где нужно совершить суд, необходимый для спасения душ человеческих, чтобы обличить путь погибели, по которому идет Московская Патриархия, защитники МП называют это грехом осуждения. И таким образом, как говорит прор.Исаия, они «зло называют добром». А когда людям раскрывают глаза на путь погибели, по которому идет иерархия МП, чтобы люди не шли за этими волками в овечьих шкурах, то они, называя это грехом, таким образом «называют… добро – злом». И тогда все понятия о добре и зле они начинают подменять. Лжепослушание и лжесмирение (человекоугодие) – они называют послушанием Богу и смирением; равнодушие к Истине – они называют добродетелью смирения, неосуждения и любви; свое лукавство и хитрость – духовной мудростью… В итоге, получается полная подмена в понятиях, как говорит об этом прор.Исаия, что они «тьму почитают светом», а обличение этой тьмы, «свет – тьмою». Это и есть религия антихристова, когда слова остаются те же самые, но понятия за ними уже не те: подмена понятий и духа Христова, – понятиями и духом антихристовым. Так применяя изречения Св.Писания и Св.Отцов можно служить антихристу, думая, при этом, что ты служишь Богу. Вот такая получается духовная прелесть и самообольщение, которым заражаются люди, идя по пути Московской Патриархии и ей подобных лжецерковных организаций.

О лукавой защите сребролюбивой иерархии. О церковном сребролюбии и милостыне

Аноним:  Как Вы можете прокомментировать это - ""Нет ничего плохого, что патриарху или священникам дарят дорогие предметы быта. Люди всегда несли самое дорогое в храм или резиденцию епископа... В православии в этом нет ничего дурного". (протоиерей Всеволод Чаплин)?


О.Серафим:  Грех не в том, что дарят дорогие предметы. А в том, что эти предметы употребляются на прихоти и удовлетворение своих страстей сребролюбия и стяжательства иерархией и священством.

Имея необходимое для жизни, они эти предметы должны употреблять на нищих, милостыню нуждающимся, больным, содержание богаделен и детских приютов, помощь сиротам, бедным семьям и т.п. А они погрязают в роскоши. Что и свидетельствует об их одержимости страстями сребролюбия и тщеславия.

Грех - в отсутствии меры, в одержимости этими страстями. Машину иметь можно, если в этом есть нужда, но простую, а не крутую. То же самое, – часы, одежды, окружающая обстановка, и т.д., и т.п., - простые, а не крутые.

Народ возмущается не потому, что они имеют часы или машину и т.п., а потому, что они имеют крутые машины, часы, квартиры, внешнее личное материальное благосостояние их окружающее и т.п. Люди возмущаются тем, что общий дух их жизни направлен на обогащение и стяжательство.

А их апологеты хитро подменяют понятия, - выдавая предметы роскоши, как необходимое. Но одно есть необходимое, а другое - предметы роскоши. Ведь народ возмущается не тем, что они имеют необходимое, а тем, что они обогащаются, роскошествуют, удовлетворяя свои прихоти и похоти, окружают себя дорогим и престижным материальным благосостоянием. Строят дорогие храмы, за баснословные суммы. И все это на деньги, которые они собирают со своей паствы. А в это время, власть, уничтожая народ, загоняет его в нищету, лишает самого необходимого, растет беспризорность, безработность. И на этом фоне мп-шная (и не только) иерархия и священство материально жиреют и богатеют. И при всем этом народу затыкают рот, не дают возмущаться, выставляя свое обогащение, за счет своей паствы из народа, как за благочестие. И естественно, что такая иерархия и священство покрывают и защищают такую же власть, которая использует Московскую Патриархию как министерство по оболваниванию народа, давая ей возможность материально жиреть и обогощаться.

В итоге, получается, что такая иерархия и священство держат народ за лохов, с которых просто собирают деньги и материальные блага ради своего личного обогащения. Получается, что это просто своего рода такой бизнес, мошенничество и обман. А такая иерархия и священство - это бизнесмены, мошенники и обманщики, в священных одеждах.

***

"Итак, ни Иуда, ни Симон (волхв) не должны приступать к этой трапезе, потому что оба они погибли от сребролюбия. Будем же избегать этой пропасти, и не почтем достаточным для спасения, если, ограбив вдов и сирот, принесем золотой и украшенный драгоценными камнями сосуд для святой трапезы. Если ты хочешь почтить жертву, то принеси душу свою, за Которую принесена жертва; душу свою сделай золотой. Если же она хуже свинца и глины, а ты приносишь золотой сосуд, какая из того польза? Итак, будем заботиться не о том одном, чтобы принести в дар золотые сосуды, но о том, чтобы принести от праведных трудов. Такие приношения, добытые тобой без любостяжания, дороже всяких золотых. Церковь - не на то, чтоб в ней плавить золото, ковать серебро; она есть торжественное собрание ангелов. Поэтому мы требуем в дар ваши души, - ведь ради душ принимает Бог и прочие дары. Не серебряная была тогда трапеза, и не из золотого сосуда Христос давал пить кровь Свою ученикам. Однако же там все было драгоценно, все возбуждало благоговение, потому что все исполнено было Духа. Хочешь почтить тело Христово? Не презирай, когда видишь Христа нагим. И что пользы, если здесь почтишь Его шелковыми покровами, а вне храма оставишь терпеть и холод и наготу? Изрекший: "сие есть тело Мое" (Матф. 26:26), и утвердивший словом дело, сказал также: вы видели Меня алчущего, и не напитали; и далее: "так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне" (Матф. 25:42-45). Для этого таинственного тела нужны не покровы, а чистая душа; члены же Христовы, то есть, нищие, имеют великую нужду в нашем попечении. Научимся же быть любомудрыми и почитать Христа, как сам Он того хочет" (свт.Иоанн Златоуст, «Толкование на Евангелие от Матфея», Беседа 50).

"Говоря это, не запрещаю делать богатые вклады: требую только, чтобы вы, вместе с вкладами и даже прежде них, творили милостыню. Хотя Бог приемлет и вклады, но гораздо лучше милостыню. Там один только приносящий получает пользу; а здесь и приемлющий. Там дар бывает иногда поводом к тщеславию; а здесь все делается по одному милосердию и человеколюбию. Что пользы, если трапеза Христова полна золотых сосудов, а сам Христос томится голодом? Сперва напитай Его алчущего, и тогда уже употреби остальное на украшение трапезы Его. Ты делаешь золотую чашу, и не даешь чаши студеной воды. Что в том пользы? Делаешь для трапезы златотканые покровы, а Христу не даешь и нужного для прикрытия. Какой плод от того?..
Итак, украшая дом Божий, не презирай скорбящего брата; этот храм превосходнее первого" (свт.Иоанн Златоуст, «Толкование на Евангелие от Матфея», Беседа 50).

"И хотя многие из христиан нынешних созидают храмы Божии, как видим, каменные или деревянные, но одушевленные разоряют. Украшают Евангелие золотом и серебром, но того, чему Евангелие учит, и перстом коснуться не хотят, или даже и не знают. Иные дают милостыню, но у других отнимают. И какая оттого польза? Ибо это не богоугодное, но богопротивное дело" (свт.Тихон Задонский, «Об истинном христианстве», кн.1, ч.2, Заключение 1, п.272).

Обольщение и обман Московской Патриархии, споры с протестантами, о проповеди

Аноним:  Почему протестанты постоянно критикуют православные обряды? Является ли это удовлетворением их совести, таким образом выражаемой, или же это есть одержимость деноминационно-конфессиональным духом - духом протеста, на котором построено их подвижничество, отрицающее древние св.Предания Церкви и их духовный авторитет - святых Отцов?
Есть ли этот подвиг, как - противление иконам, нетленным мощам истинных святых, почитанию их и благоговейному отношению к умершим святым в молитвах, догматам вселенских соборов или к определённой их части, как голос совести, не могущий согласится никак с священным Преданием Православной Церкви, держаться голоса Которой, учили святые Отцы в их единстве?
Или же это не есть - подвиг совести, а только лишь проявляется зачастую, как одержимость самомнением и нежеланием серьёзно подходить и относиться к вопросам христианской веры, слепо верить деноминации? При этом, они всегда уверенно это делают, как бы нисколько не сомневаясь, что православные от природы не далекие умом люди. Если же им указываешь прямо на их заблуждения относительно их "слабоумия" по каким-либо вопросам, тогда они уже смело начинают тебя называть обманщиком клевещущим на протестантизм, всё с тем же подтекстом и ощущением собственного утверждения, как бы в истине. Это очень хорошо чувствуется на практике, из многолетнего опыта общения с протестантами разных деноминаций. Для них для всех, православие - это шаг в дремучую неизвестность, в язычество и средние века. С ним они связывают природное невежество человека, который находится там, как в заблуждении и ослеплении идолопоклонством. Недаром даже, в современном предании баптистов, одновременно, помимо иудейского внедрения ещё и некая такая отчитка от православия, как от оккультной обременённости имеется. Конечно, они не прямо связывают языческие верования в народе с православной верой, но косвенно, как всегда утверждая всё тот же "подвиг совести", в борьбе с ней, как с лжеучением.
Как упростить современное православие и сделать его доступным для каждого сомневающегося во второстепенном?


О.Серафим:Смотря какие обряды критикуют протестанты. Так как, на сегодняшний момент времени в современном православии Московской Патриархии, с чем и сталкиваются протестанты, действительно очень много языческого отношения к обрядам и традициям. А то и вовсе добавляются какие-нибудь новые языческие наслоения. На приходах и в монастырях Московской Патриархии повсюду господствует духовная прелесть и самообольщение, по причине отступничества МП, которое началось уже давно. По этой причине у людей извращены понятия о духовно-нравственной жизни, когда страсти называются добродетелями, ложь – Истиною, тьма – светом.

Зло, обман, ложь и нечестие, насаждаемые иерархией Московской Патриархии, церковными и светскими властями, покрываются под предлогом добродетели неосуждения. Таким образом, в людях воспитывают равнодушие к Истине, к своему спасению, делают их соучастниками распространения этого зла, лжи и нечестия. И все это делается под благовидным предлогом приобретаемой добродетели неосуждения. То есть, вы, мол, неосуждайте все это, а покрывайте, и за это получите спасение и Царство Небесное. В реальности же получается бесовский обман, так как они сами перестают различать добро от зла и других вовлекают в то же состояние. Отсюда духовная слепота у всех этих людей. Их ведут по пути погибели, но при этом внушают, что они идут по пути спасения, так как они, мол, творят добродетель неосуждения.

Послушание этой лжи и тьме выдается за добродетель послушания Богу. Лжесмирение (человекоугодие), через то, что человек идет на поводу этой лжи, обмана и тьмы, содействуя всему этому, через навязывание себе и другим людям ложных понятий, выдается за добродетель смирения.

И естественно, что протестанты видят что-то из этого и начинают критиковать современное православие Московской Патриархии. И это правильно. Но вместе с этим они начинают отвергать и догматы исторического православия, в веках прошедших. Но это уже неправильно. Поэтому, всегда, в таких случаях, необходимо отграничивать современное лжеправославие Московской Патриархии от исторического православия, веков прошедших. Ибо это не одно и то же. Так как Московская Патриархия отступила от истины православия, и превратилась в церковь антихристову, ведущую людей по пути погибели. Это необходимо учитывать, так как протестанты, отвергая те или иные догматы исторического православия, думают, что современное православие Московской Патриархии, – это и есть то самое историческое православие. Но нужно всегда это учитывать, говоря о том, что Московская Патриархия, – это не православие, а лжецерковь, в духе антихристовом. И что именно по этой причине там и процветает язычество, магическое отношение к обрядам и Таинствам, и отступничество.

Да и современная иерархия Московской Патриархии – это провокаторы на службе у мировых сил зла, которые дискредитируют историческое православие и христианство.

Поэтому, когда такое положение вещей в современном лжеправославии Московской Патриархии, то вести споры с протестантами по поводу обрядов не имеет никакого смысла. Да и ввязываться в споры с ними на эту тему, – это в большинстве случаев бесполезно. Можно сказать так, что в наше время люди конкретно погибают, а в это время ведутся споры о несущественных вопросах, – о том, что никому не понадобится в день смерти и Страшного Суда.

***

Вся проблема протестантизма состоит в том, что он изначально основывается на ложном духовном делании. В нем отсутствует законная борьба со страстями. Он с самого начала направлен на то, чтобы вновь приходящего человека посадить на иглу душевного сладострастия, начать возгревать в нем ощущение своей правильности и праведности. И таким образом, посредством всего этого питать в нем дух самости и гордыни, чтобы через посредство этого духа соединять человека с падшими духами, демонами, которые еще более будут подавать душевно-сладострастные состояния и ощущения, воспринимаемые ими за Божию благодать. Отсюда духовная слепота и самообольщение. Тьма начинает называться светом; душевное сладострастие – любовью; бесовское обольщение, производящее усладительные состояния и ощущения, – Божественной благодатью; омрачение ума, производимое этим бесовским обольщением, – благодатным просвещением; соединение с демонами, в таком настрое духа, – соединением с Богом, со Христом. Это духовная прелесть и самообольщение, полная подмена духа Христова духом антихристовым.

И когда протестант, баптист, католик или современный лжеправославный сидит в таком настрое духа, то с ним бесполезно вести догматические споры на богословскую тематику. Ибо душевно-сладострастное состояние, ощущение своей правильности и праведности, ослепляют его духовные очи, и он ничего духовно не видит и не слышит. Если слепой признает себя зрячим и видящим, то ему никогда, ничего не докажешь. Если состояние своего бесовского обольщения, в котором он находится, он признает за пребывание в Божией благодати и общения с Богом, то он и будет вести споры желая приобщить других к той самой «благодати», в которой он находится, сожалея о том, что другие не ощущают «любви» и не находятся в общении с «Богом», как он. При чем желать он этого будет искренно, от всей души. Ибо таково свойство душевной прелести и самообольщения, – находясь в ней, человек признает это состояние за духовное здравие, а других, не имеющих этого, как бедных и несчастных, которых надо приобщить к тому «сокровищу», которое он имеет. Поэтому, постоянно спорить с таким человеком, находящимся в таком омраченном состоянии и, при этом, признающим это состояние за просвещенное и благодатное, – это глупо и бессмысленно. Так как он все равно ничего не услышит, до той поры, пока не начнет выходить из этого состояния бесовской прелести и обольщения.

Вначале надо помочь ему убрать эту духовную слепоту, тогда он многое увидит сам, и ему не надо будет ничего доказывать. То есть, пока человек не начнет выходить из этого душевно-сладострастного состояния, не начнет менять ощущение своей правильности и праведности на дух сокрушенный и смиренный, то все споры с таковым на богословско-исторические темы бесполезны и бессмысленны. Так как он постоянно все использует лишь с целью самоутверждения, в глубинах своего духа, возгревая через это душевно-сладострастные состояния, приходя в ощущение своей правильности и праведности. И как можно убедить такого человека отказаться от своих неправостей, если он через это лишится ощущения своей правильности и праведности? А он не хочет лишаться этого ощущения, а наоборот усиленно ищет его ощущать. – Да никак. Пока этот человек не откажется от этого ощущения в настрое своего духа и не начнет искать в своей личной жизни дух сокрушенный и смиренный, перед Богом, – он будет духовно глухой и слепой.

Поэтому, проповедник, который пытается проповедовать людям, находящимся в таком душевном состоянии, должен это понимать. И потому, стараться всегда уклоняться от споров на богословско-догматическо-исторические, и тому подобные, темы. – Уклоняться от споров по несущественным вопросам, от которых не зависит личное спасение этого человека. То есть, сам проповедник должен содержать православные догматы, принятые Святыми Отцами, в веках прошедших, в своем личном вероисповедании, но не спорить об этом с теми, кто к этому не готов. Он должен понимать, что главное это не то, чтобы заставить человека на уровне умовом, рассудочном, принять эти догматические формулировки. А то, чтобы содействовать приведению таких людей к верному душевному настрою, состоящему в духе сокрушенном и смиренном, перед Богом. Поэтому, вся проповедь его должна быть направленна именно на донесение, до таковых людей, верных понятий о борьбе с их страстями, в их повседневной личной жизни. Если же и приключается говорить на вышеприведенные, несущественные темы, то стараться незаметно переводить разговор к главному, – тому, что лично надо этому человеку, для спасения его души.

В наше время очень многие исповедуют православные догматы, которые были приняты Св.Отцами в веках прошедших, на уровне умовом, рассудочном. Но при этом находятся в духовной прелести и самообольщении, – подчас, точно в таких же душевных состояниях и ощущениях, что и эти протестанты, – и идут по пути погибели. Ведь самоутверждаться в духе и приходить в ощущение своей правильности и праведности можно через что угодно, в том числе и через внешнее содержание правых догматических формулировок, на уровне умовом, и через правые решения каких-либо богословских вопросов. Ибо всем этим можно заниматься в уме, на уровне умовом, рассудочном, а по настрою своего духа быть совершенно чуждым Богу.

Ведь цель не та, чтобы люди приняли эти догматы на уровне умовом, рассудочном, так как это, само по себе, еще никого не спасет. А цель та, чтобы привести человека к правильному душевному настрою, от которого зависит спасение его души. А дьявол, через наши страсти все споры сводит к несущественному, уводя от главного. И тогда люди спорят до бесконечности. Будто бы от того, что если кто-то примет точку зрения, по этим несущественным вопросам (лично для него), то он будет спасен. Совсем нет. Сколько угодно людей, которые правильно исповедуют эти несущественные вопросы, но при этом погибают.

Постижение догматических истин приходило Святым Отцам как божественное откровение, по насущным вопросам их периода времени, по той причине, что они имели дух сокрушенный и смиренный, перед Богом. Поэтому, если люди будут приходить к такому настрою духа, то многие догматические истины будут им открываться сами по себе, если в этом будет насущная нужда. Поэтому и нет смысла вести споры на эти темы, так как там, в основном, и та и другая сторона ищут дух самоутверждения.

О подмене истинного православия, христианства, как жизни и духа, и о главном без чего нет христианства

«Чем же объяснить этот подмен живой веры и духовного ведения безжизненным догматизмом? Почему внутреннее, опытное познание сменяется отвлеченными, рассудочными построениями?

"Три суть на земле: вера, надежда, любовь", - говорит Ап. Павел, понимая веру в данном случае не как "здравое исповедание", но как оную мысленную силу, "воссиявающую в душе от света благодати", "священнодействующую между Богом и святыми неизреченныя таинства", свидетельством совести возбуждающую великое упование на Бога (св. Исаак Сирин).

В своем существе она такова и есть - исключительно внутренне-духовное, опытное познание, - познание, передаваемое другим не в логических формулах, а в образах, аналогичных естественным внутренним опытам и состояниям человека (см., например, св. Макария Египетского). Но человеку (а не вере) свойственно формулировать свои опыты, укрепляя в сознании и чувстве логическим процессом то, что изменчиво в нем (т.е. в человеке) по силе и ясности в акте непосредственного религиозного созерцания; отсюда - логическая сторона религии.

Это-то соотношение составных частей религиозного мироотношения и служит первым источником уклонения от правильного пути к Истине.

Основные свойства религиозного мироотношения, указанные Ап. Павлом, трудны и с трудом достаются (ибо "житием познаются тайны"); логическая же сторона - легче, и вот, вера заменяется правоверием, т.е. правильным мнением, - и то, что в религиозном синтезе должно занимать последнее место, естественно (т.е. в согласии с поврежденным естеством человека, которое ищет того, что легче) становится на первое место.

Представление о правильном движении к Истине ("не ощутят ли Бога?" Деян. 17, 27) подменяется представлением о правильном мнении об Истине (православия - правоверием).

Так как процесс искания Истины, цель коего - ощущение, не логический, а опытно-критический, то переоценка логического (рационального) элемента убивает процесс искания; на этой переоценке и основан факт вырождения живых религиозных верований: опыт учителя подменяется изучением его воззрений.

Припомним определение догмата, данное нами на основании учения святых подвижников: "Догматы суть санкционированные Церковью и указующие верующим путь спасения словесные формулы (выражения) тайн Царствия Божия, через деяние и опыт открывающихся христианину в благодатном ощущении и в конкретно-духовном созерцании".

Поэтому живой процесс духовного развития характеризуется соответствием опыта с формулой. Так, например, человек, исповедующий догмат Искупления, должен, если не созерцать великих глубин сей Тайны, то, по крайней мере, ощущать на себе, в глубине души своей, спасительное действие ее. Если же человек начинает настаивать на признании для себя формулы, ему еще чуждой, и переносит центр тяжести с сущности на знак, ее выражающий, он впадает в двойной грех: 1) в самообольщение и 2) в застой.

Первый грех вытекает неизбежно из того, что рационально (мечтательно) принятые догмы дают иллюзию действительного обладания обозначаемых ими предметов, и, тем самым, не может не порождаться самопереоценка: ибо органический рост усвоения той или другой религиозной формулы рождает в человеке новый порядок ощущений с новыми требованиями к себе и к миру, чего не бывает при воображаемо-усвояемой формуле, т.е. при интеллектуальном восприятии.

Во второй грех человек впадает опять потому, что иллюзия обладания истиной не дает тех импульсов к ее исканию, какие являются при сознании ее отдаленности. В этом случае человек, формулирующий своими словами действительно (т.е. в опыте) им постигнутое, - ближе к Богу (Истине - в смысле ее достижения), чем тот, кто по ошибке принимает чуждую формулировку за свою (хотя бы объективно она была и правильнее).

Никео-Цареградский Символ исповедуют премногие-многие, но для многих ли он является выражением их подлинной веры? Ведь вера есть ощущение ("обличение") невидимого и потому - уверенность в нем, как бы в видимом. Уверенность же (не по ощущению) в невидимом не дает еще его "обличения", ибо эта уверенность может истекать из других основ, например, - традиции, привычки и т.п. В лучшем случае, можно быть уверенным по слову другого ("вера от слышания"), но, чтобы верить действительно по слову другого, надо усвоить в той или другой мере и порядок ощущений другого (переход "веры от слышания" в "веру опыта", обличающую невидимое). Этот переход совершается чрез "боголюбивое деяние". А так как последнее несравненно труднее, чем умственная игра отвлеченными началами, то вселенская формула христианской веры большею частью остается грандиозным древом, но лишенным листвы, в которой укрывались бы птицы, и плодов, которыми бы они питались» (Новомуч.Михаил (Новоселов), "Догмат, этика и мистика в составе христианского вероучения").

***

«Православие есть поклонение Богу Духом и Истиною; Дух есть слава христиан (см.Ин.7:39). Где нет Духа, там нет православия» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.4, «Поучение в неделю Торжества Православия»). Господь Иисус Христос об истинном христианстве, православии сказал так: «Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (Иоан.6:63). – То есть, где в душах живет Божественная спасительная благодать, Дух Божий, там и есть истинное православие или христианство. А поселяется Божественная и спасительная благодать в те души, которые приходят к верному душевному настрою, способному к восприятию спасительной Благодати. А этот душевный настрой, способный к восприятию Божественной спасительной благодати, достигается и воспитывается через посредство правильно-проходимой внутренней жизни, законной борьбы со страстями, на основании духа сокрушенного и смиренного перед Богом.

То есть, воспитание правого настроя духа, через посредство правильно-проходимой внутренней жизни и законной борьбы со страстями, – это есть главное и существенное в истинном православии, христианстве. Так как посредством этого и привлекается в душу Божественная благодать, наличие которой и является свидетельством истинного христианства.

И если этого нет, то никакого православия или христианства нет. Тогда остаются одни обряды, названия и православная или христианская терминология. В таком случае истинное православие, христианство начинает подменяться обрядоверием, законничеством и фарисейством (внешней праведностью). А это уже подмена православия – лжеправославием, христианства – лжехристианством, религией антихристовой, которая, неся дух антихристов, старается во всем походить на Истину.

Поэтому, в истинном христианстве, православии, можно лишиться всего, кроме спасительного настроя души, ибо без него невозможно спастись. Соответственно, не делать такие поступки и действия, которые меняют твой настрой духа с богоугодного на греховный, страстный.

Когда люди начинают воспринимать православие как обряды и внешняя традиция, то это глубокое заблуждение, которое порождает обрядоверие, законничество и фарисейство. Ведь и обряды и многие внешние традиции, кроме исповедания веры и существенного в Таинствах, изменялись и бывали в разных местах по разному. Вот, что об этом говорит свт.Фотий, патр.Константинопольский: «В том не нарушается вера, нет и отпадения от общего и вселенского постановления, когда у разных (народов) содержатся различные обычаи и порядки, так что всякий благорассудительный человек правильно рассудил бы, что и соблюдающие их не поступают несправедливо, и не принимающие их не преступают закона» (Письмо патриарха Фотия 3-е). То же самое и свт. Феофан Затворник: «Некоторыми разностями в церковных порядках нечего смущаться. Они всегда были позволительны, и по существу дела таковы. Грех только неблагоговеинство, а сами чины могут быть изменяемы все, кроме существенного в св. Таинствах» (Собрание писем, п. 214).

Поэтому, когда, живущий в той или иной местности, обряды и внешние традиции своей местности воспринимает за православие, то это неверное понимание того, что такое православие. Так как, в иной период времени, или в других местностях, обряды и внешние традиции могут в чем-то не совпадать с обрядами и внешними традициями его местности. И спорить о том, чьи обряды и внешние традиции истинно-православны, – это глупо и бессмысленно. Ибо через все такие споры, обычно, ищется дух самоутверждения. Обыкновенно об этом спорят те люди, которые не понимают, в чем состоит суть истинного православия, христианства. У которых отсутствует правильная внутренняя духовная жизнь, и они через посредство исполнения обрядов и внешних традиций, своей местности, ищут в духе самоутверждения. Поэтому, сохранение этих обрядов и внешних традиций, их местности, для них является сохранением православия. Отними у них это или измени что-то, то они воспринимают это, как отступление от правой веры. Это по духу фарисеи и законники, которые сами погибают и других влекут туда же.

Эти люди находятся в духовной прелести и самообольщении, по причине неверной духовной жизни. В их душах нет истинного христианства, православия, которое «суть дух и жизнь» (Иоан.6:63). Они не воспитывают в себе дух сокрушенный и смиренный, перед Богом, и на его основании истинные добродетели. Именно поэтому они и не постигают сути истинного православия (истинное православие – это и есть истинное христианство). Они, подобно ветхозаветным фарисеям и законникам, распявшим Христа, не постигают важнейшего в законе, ради чего он дан, – как спасти душу человеческую, исходя их тех жизненных обстоятельств, в которых она оказалась. Так происходит потому, что у них нет истинной любви к душе ближнего, по причине самообольщения и духовной прелести, в которой они находятся.

Они не постигают того, что обряд, буква закона, внешняя традиция, – это все внешние средства, которые могут содействовать спасению души, а могут губить души, при неверном подходе к всему этому, – как ревностное охранение всего этого, вне зависимости от обстоятельств, погубило души ветхозаветных фарисеев, не распознавших во Христе своего Мессию, Спасителя и Бога. Ибо главное и важнейшее в законе, – на все века и времена, как сказал Христос, – есть суд (духовное рассуждение), милость, вера и любовь (Мф.23:23; Мф.9:13; Лк.11:42 и т.п.). То есть, рассудить, рассмотреть внутренние намерения и жизненные обстоятельства, и, исходя из этого, содействовать спасению души или душ человеческих. Ибо только ради этого и был, в свое время, дан закон, как средство, а не цель. Так как, главное,  – это спасение души, через посредство правильно-проходимой внутренней духовной жизни, воспитание спасительного душевного настроя, а не тупое сохранение обряда или внешней традиции, буквы закона, вне зависимости от обстоятельств, которое ищется ради духа самоутверждения.

То есть, если человек правильно проходит свою внутреннюю духовную жизнь, то, как следствие, – он воспитывает в себе дух сокрушенный и смиренный перед Богом. И на основании этого духа, – чувства милосердия и сострадательной любви, незлобия, кротости и душевной простоты. Отсюда он и постигает важнейшее в законе, по дару Благодати, которая просвещает его ум и дух. Ибо главное для него, – это спасение души человека, а не привлечение его к обрядам, внешним традициям и букве закона, вне зависимости от жизненных обстоятельств. А спасение, как раз, и заключается в том, чтобы помочь человеку, содействуя ему (в направленности его души), в воспитании духа сокрушенного и смиренного, перед Богом. И на основании этого духа истинных добродетелей.

Когда этого нет, тогда, под предлогом привлечения к православию, из привлекаемых воспитывают фарисеев, внешних праведников, сидящих на ощущении своей правильности и праведности. То есть, фарисеи заводят их в то же самое состояние самообольщения и духовной прелести, в котором и сами находятся. И при этом внушают им, что так они, мол, хранят истинное православие и спасаются. В реальности же, все они идут по пути погибели, заражаясь духом антихристовым. Ибо дух антихристов, – это и есть дух самости и гордыни, ощущение своей правильности и праведности, дух самоутверждения, и на этом основании внешняя праведность, которая может быть под любыми внешними формами.

Отсюда и вывод: что есть главное, а что второстепенное. Главное, – это воспитание духа сокрушенного и смиренного, перед Богом. И на основании этого духа воспитание всех остальных добродетелей. И все это должно воспитываться в повседневной личной жизни человека. Все остальное, – это второстепенное. Благоразумный разбойник, покаявшийся на кресте, множество мучеников и подвижников спаслись, не имея второстепенного. Но все они имели главное, – это верный и спасительный настрой духа. Пример тому, Сам Господь наш Иисус Христос, который, видя где не могут понять его возвышенных догматов, вел речь о христианской нравственности, так как через соблюдение ее Бог Сам открывает все остальное человеку, в зависимости от обстоятельств, в той степени насколько это необходимо ему.

«То, что говорится, должно соразмеряться с человеческою способностью, не само по себе имея значение для понимания, но насколько Бог даст; не то должен давать дающий, что Он может дать, но то, что может воспринять получающий. Как мать может дать простого хлеба ребенку, питающемуся молоком, но ребенок не может воспользоваться им, так и для Бога не было бы невозможным предложить высшую и сверхъестественную мудрость, но мы ею не можем воспользоваться»(свт.Иоанн Златоуст. т.8, кн.2, «О предательстве (Иудой) Спасителя»).

«Кто прежде надлежащего времени, говорит Христос, предлагает людям высокое учение, тот и в свое время уже не найдет их способными следовать ему, навсегда сделав их бесполезными. Это зависит не от вина и не от мехов, в которые оно вливается, но от неблаговременной поспешности вливающих. Употребив эти сравнения, Спаситель открыл нам и причину того, почему Он, беседуя с учениками Своими, часто употреблял о Себе скромные выражения. Сообразуясь с их немощью, Он много говорил такого, что было гораздо ниже Его достоинства»(свт.Иоанн Златоуст. Толкование на Ев. от Матфея, Беседа 30).

Итак, когда душа очищается от страстей, тогда она становится более способною к восприятию высоких догматов.

Поэтому, когда у человека будет главное, то Бог Сам ему может многое открывать из второстепенного. «Ибо так говорит Высокий и Превознесенный, вечно Живущий, – Святый имя Его: Я живу… с сокрушенными и смиренными духом» (Ис.57:15); «На кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом» (Ис.66:2). – Господь живет только там, где есть такой настрой духа. А где хранят обряды и внешние традиции и содержат на уровне умовом, рассудочном, правильные догматические формулировки, но не имеют такого настроя духа, то там Бога нет. А значит и нет истинного христианства, православия, так как оно «суть дух и жизнь» (Иоан.6:63), и «Дух есть слава христиан (см.Ин.7:39)», а «где нет Духа, там нет православия» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.4, «Поучение в неделю Торжества Православия»), – нет истинного христианства, нет спасения.

И когда мир приближается к своему концу, тогда надо заботиться только о том, чтобы помочь людям прийти к главному, без чего нет спасения. Надо обращать все внимание их на главное, а не зацикливать на второстепенном. Ибо без главного, – нет спасения. А без второстепенного, имея главное, – человек может прийти к спасению. И если душа человеческая, не имея второстепенного, приходит к спасению, то этому надо только радоваться, потому что «на Небесах... бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся» (Лук.15:7,10).

С любовью во Христе, о.Серафим.

Добавить комментарий

Filtered HTML

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Допустимые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <blockquote> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.