О новоначальных искушениях, в борьбе со страстями, о тщеславии и духе сокрушенном. О решимости, о добродетели и скорби. О психологии и духе самости, об убеждении, внушении и немощи. О самоукорении, молитве и чувстве

Оглавление:
  О новоначальных искушениях, в борьбе со страстями
  О тщеславии и духе сокрушенном
  О решимости, о добродетели и скорби
  О психологии, духе самости и немощи
  Об убеждении, внушении и немощи
  О самоукорении, молитве и чувстве


О новоначальных искушениях, в борьбе со страстями

Аноним:  «Всем без различия сияет солнце; а тщеславие радуется о всех добродетелях. Например: тщеславлюсь, когда пощусь, но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым. Побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь. Стану говорить, побеждаюсь тщеславием; замолчу, и опять им же победился. Как ни брось сей троерожник, все один рог станет вверх» (Лествица, сл.22, гл.5).
Как вот с таким бороться? Ведь действительно для каждого думаю так и получается.
То, что все хорошее Господу отдавать надо, мне известно, но как хорошее что делаю, то сразу мысль приходит, чтобы похвалить меня и выделить от других. Я-то не приписываю к себе, но так получается. Что мне делать?
Может это тоже потерпеть надо? Или побороться, но как?


О.Серафим: Преп. Иоанн Лествичник об этом говорит так: «Раскрой ум неискусных послушников (новоначальных) и найдешь там погрешительную мысль: желание безмолвия, крайнейшего поста, неразвлекаемой молитвы, совершенного нетщеславия, незабвенного памятования смерти, всегдашнего умиления, всесовершенного безгневия, глубокого молчания, чистоты превосходной.
По особенному Промыслу Божию, не имея этих добродетелей вначале, они безрассудно перескакивают через предлежащие им степени, будучи обольщены врагом, который побуждает их искать этих совершенств прежде времени, с тем чтобы они, не устояв в терпении, не получили их и в свое время» (преп.И.Лествичник, сл. «О послушании», гл.118).

Почему бесы внушают новоначальным помыслы – желание видеть в себе свойства совершенных? Потому что они (бесы) знают, что это еще не их мера, но внушают желание, новоначальным, видеть все это сейчас.

Стремление к совершенству должно быть, тут нет ничего плохого. Но желание сразу или быстро увидеть в себе свойства совершенных – это признак самомнения, тщеславия, гордости. Не подаст Господь новоначальным ничего свойственного совершенным, потому что они не познали еще свою немощь, не смирились. Если им подать бесстрастие, не в свое время, то они вменят его себе и через это войдут в еще большее страстное состояние.

Не дает им Господь потому, что к самому желанию бесстрастия приражается желание удовлетворения гордости, тщеславия, нежелание нести скорби, стремление к ложному покою и удовлетворению телесного и душевного сладострастия. Проще говоря, не избавившись от власти, над собою, первородного греха, от духа самости, они хотят получить свободу от тех или иных страстей, чтобы на этом само-утвердиться. При этом, сами новоначальные, по своей духовной слепоте,  этого еще не понимают. И бесы их толкают на то, чтобы они сразу желали видеть в себе – свойственное совершенным; ибо знают, что это не реально и никогда этого не будет.

Желая и, конечно же, не получая желаемого, не удовлетворяется гордыня, самодовольство, тщеславие, – нет удовлетворения духу самости. От этого дух самости сокрушается, и эта его неудовлетворенность вылазит через другие страсти – скорбь, уныние, отчаяние, депрессивные состояния.

Бесы внушают новоначальному желание, вИдения, в себе, добродетелей не его меры, и прямо сейчас, для того, чтобы сокрушить его сразу, чтобы он не пришел в меру совершенных никогда, и совсем оставил бы делание. – Вот так бесы и достигают своей цели.

«Весьма ошибочно поступают те, которые, находясь под властью страстей, требуют от себя бесстрастия. При таком неправильном требовании от себя, происходящем от неправильного понятия о себе, они приходят в необыкновенное смущение, когда проявится каким-либо образом живущий в них грех. Они приходят в уныние, безнадежие.
Им представляется, по неправильному взгляду их на себя, проявление греха чем-то необычным, чем-то совершающимся вне порядка. Между тем проявление греха в помыслах, чувствованиях, словах и делах (здесь говорится не о смертных грехах и не о грехах произвольных, но об увлечениях), есть проявление логичное, естественное, необходимое.
«Если страсть тревожит нас, – говорит преп. авва Дорофей, – то мы не должны этим смущаться: смущаться тем, что тревожит нас страсть, есть дело неразумия и гордости, и происходит оттого, что мы не знаем своего душевного состояния и избегаем труда, как сказали Отцы. Потому мы и не преуспеваем, что не знаем меры нашей, и не имеем терпения в начинаемых нами делах. Но без труда хотим приобрести добродетель.
Чему удивляется страстный, когда страсть тревожит его? Зачем смущается? Ты стяжал ее, имеешь в себе, и смущаешься! Принял в себя залоги ее, и говоришь: зачем она тревожит меня? Лучше терпи, подвизайся и моли Бога»» (Свт. Игнатий Брянчанинов, т.2, гл.21, п.4) .

Прежде, нежели придет чистота ума и сердца, предстоит сначала брань и борьба со страстями; на нее и надо настраиваться, постоянно возгревая в себе решимость и воодушевление, с чувством упования и надежды на милость Божию.

Вначале, необходимо заложить верное основание. То есть, сокрушить и смирить в себе ложное основание – дух самости. Чтобы получить избавление, от той или иной страсти, не на основании этого духа, а по милости Божией, как дар Божественной благодати. Но чтобы Господь излил свою милость, подал Свой дар, для этого и необходимо опытное ощущение, в глубинах своего духа, и познание – своей немощи, беспомощности, бессилия. Чтобы, таким образом, сокрушить и смирить в себе дух самости, первородного греха, и всю надежду и веру, – отвративши от духа самости, – обратить только лишь на милость Божию.

Это надо не просто на уровне умовом, рассудочном понимать, а пройти это опытным путем, чтобы этот душевный настрой водворился в глубинах духа.

Всякий, кто не проходит этого опытным путем, тот не имеет об этом истинного понятия, и все добродетели его основываются на духе самости. И приобретены не при помощи Божией, а при помощи духа самости, через посредство само-уверенности и само-надеянности, само-мнения. Такие добродетели есть ложь, обман, бесовская сеть, в итоге – духовная прелесть.
В таком духе придет и антихрист. Для этого-то во всем обществе и воспитываются понятия о добре и добродетели вот на этом основании. И для принятия антихриста или его духа можно вообще ничего не менять: ни догматы, ни каноны, ни обряды, ни добродетели; но только, чтобы все это было на основании духа самости. То есть, через посредство всего этого будет искаться дух само-утверждения. И тогда все это будет лицемерием, бесовским обманом. Ибо самым первым грехом во вселенной, в который пал денница, и была самость, движение духа не в согласии с волей Божией. Этот грех низверг его на дно ада. А Адама лишил Рая. В таком духе придет и антихрист, имея набор всех добродетелей, на основании духа самости.

Если в основание всякой добродетели не заложено опытное познание своей немощи, – отсюда сокрушенный и смиренный дух, с чувством упования только лишь на милость Божию, – тогда это будет призрак добродетели, лже-добродетель. Ибо «на познании и сознании немощи зиждется все здание спасения» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.1, гл.50). Поэтому-то и невозможно искоренить дух самости, первородного греха, без опытного познания своей немощи, без приобретения сокрушенного и смиренного духа.

«Смирение и без дел многие прегрешения делает простительными. Напротив того, без смирения и дела бесполезны, даже уготовляют нам много худого. Смирением, как сказал я, соделай беззакония твои простительными. Что соль для всякой пищи, то смирение для всякой добродетели; оно может сокрушить крепость многих грехов. Итак, о нём надо скорбеть непрестанно мыслью, со смирением и с печалью рассуждения. И если приобретем его, то оно соделает нас сынами Божьими, и без добрых дел представит Богу, потому что без смирения напрасны все наши дела, всякие добродетели и всякое делание» (преп. Исаак Сирин, сл. 46).

Страсть тщеславия приносит ощущение усладительности и приятности. То есть, самость, первородный грех, ищет удовлетворения через нее, посредством внутреннего желания славы; которое может выражаться наружу, ища славы человеческой, или оставаться внутри, со-услаждаясь этим чувством, ощущением.

Поэтому, когда проявляется эта страсть тщеславия, не приходи от этого в смущение, а просто укоряй себя за нее, возгревая чувство сокрушения и смирения, отдавая все милости Божией. Ибо этот дух, сокрушенный и смиренный, и ищется в борьбе со страстями.

А избавление от нее дается по дару Благодати. Твое же дело только противится ей, не отдавая ей своего произволения, в чувстве, – заменяя это чувство усладительности, в этот момент, на чувство сокрушения. Терпи скорбь в брани, – ибо в этом воспитывается смирение духа перед волей Божией. То есть, избавление от действия страсти, в тебе, предай в руки воли Божией, а сам «терпи, подвизайся и моли Бога». Это содействует воспитанию духа смиренного, перед Промыслом Божиим, и сокрушенного.

О тщеславии и духе сокрушенном

Аноним: Скажите пожалуйста, а может ли тщеславие быть привито человеку неправильным воспитанием родственников?
Или передаться по наследству, от рождения? Как говорится, яблочко от яблоньки не далеко падает.


О.Серафим: Да, конечно, можно воспитать в человеке тщеславие, воспитывая его с детских лет.
А бывает и предрасположенность душевная, которая может развиваться в ту или иную страсть, в зависимости от того, к чему человек более предрасположен, по своей природе, от рождения.
А так же может и бес воспитывать в ребенке ту или иную страсть, с детских лет.

Так как все люди рождаются в первородном грехе, то у каждого человека есть та или иная страсть, с которой ему надо бороться. Ибо первородный грех, самость, примешана, ко всем душевным движениям в человеке.

«В падшем естестве человеческом добро смешано со злом. Прившедшее в человека зло так смешалось и слилось с природным добром человека, что природное добро никогда не может действовать отдельно, без того, чтобы не действовало вместе и зло. Человек вкушением греха, то есть опытным познанием зла, отравлен. Отрава проникла во все члены тела, во все силы и свойства души: поражены недугом греховным и тело, и сердце, и ум… Нет человека, который бы в падшем состоянии своем делал чистое добро, не оскверненное злом: «Никто не благ, как только один Бог» (Мар.10:18), говорит Слово Божие» (Свт. Игнатий Брянчанинов, т.2, гл.21, п.4).

Обычно так, что к чему человек более предрасположен, по своей природе, в зависимости от этого и развивается какая-то главенствующая страсть.

У каждого человека есть главная страсть, а остальные возле нее увиваются. Вот на борьбу с главенствующей страстью и надо обратить наиболее внимание. Ибо когда будет искореняться главенствующая страсть, тогда и остальные будут ослабевать. Так об этом и говорит свт.Феофан Затворник: «Так, у всякого одна какая-либо страсть господствует, а другие стоят как бы в тени и в подчинении ей. Эту-то господственную страсть и надобно увидеть и определить, чтобы потом на нее решительнее и действовать можно было» («О покаянии и исправлении жизни…», гл.14).

Через какую-то главенствующую страсть, в человеке, самость, корень греха, наиболее ищет себе удовлетворения. И если человек начнет бороться со своей главенствующей страстью, то эта борьба и приведет его в итоге, –  к искоренению духа самости, первородного греха, который и лежит в основании всякой страсти и дает ей силу.

«Самость корень грехов. Отпадающий от Бога на чем другом может остановиться как не на себе? и останавливается. Вот и самость... Смирение корень всего доброго, ибо все доброе от Бога; а Он гордым противится, смиренным же дает Благодать» (свт.Феофан Затворник, «Собрание писем», т.8, п.1465).

В этой борьбе, – для того, чтобы искоренить дух самости, – он должен придти к опытному ощущению и познанию своей немощи, к духу сокрушенному и смиренному. И таким образом, по дару благодати Божией, получить избавление от страсти, законным путем, и вместе с этим – спасение.

Такова премудрость Божия, приводящая к спасению, через борьбу с той или иной страстью. Ибо всякий, кто в борьбе со страстью пойдет законным путем, тот неизбежно придет к опытному ощущению и познанию своей немощи, а отсюда – к сокрушенному и смиренному духу. А этому-то настрою духа, Господь и дарует, по милости Своей, Свой Божественный дар – спасение.

О решимости, о добродетели и скорби

Аноним:  Как Вы думаете, как можно приобрести желание и стимул к тому, чтобы с ревностью бороться против греха за добродетель? Просто я ощущаю себя рабом греховной привычки и надежды мало на избавление, и поэтому слабое желание бороться со страстью. Что нужно делать?


О.Серафим: Само по себе, без понуждения себя, это не образуется. Ибо приобретение добродетели без скорби, – это и есть незаконный путь. Так как в такой добродетели будет отсутствовать смиренный и сокрушенный дух, и будет она основываться на духе самости. Поэтому-то, трудно и тяжело. Ибо скорбь, образующаяся от этого, приводит к ощущению своей немощи; а отсюда и получается, чтоона смиряет и сокрушает дух.

Надо возгревать в себе чувства ревности и решимости на борьбу, приводя для этого, какие-либо примеры из Св.Писания, житий святых, даже просто из жизни. То есть, главное – это возгревать в себе эти чувства. Ибо они и дают энергию душе, в противостоянии страстному желанию. Но так как они осквернены примесью духа самости, поэтому и понуждение будет соединено со скорбью. – Чтобы через посредство скорби, разрывать сочувствие к духу самости, и таким образом, очищать чувства ревности и решимости от примеси этого духа, приводя к ощущению своей немощи. В это время и надо обращать дух свой к Богу, в чувстве надежды и упования на Его милость. Все это необходимо проходить для того, чтобы не самому по себе избавиться от страсти, на основании духа самости, а чтобы получить это избавление, – только лишь, по милости Божией. А по милости Божией, – это возможно только на основании духа сокрушенного и смиренного, соединенного с жажданием духа, обращенного, в этой борьбе, только на милость Божию.

Поэтому-то и сказано: «Кто без скорби пребывает в добродетели своей, тому отверста дверь гордости» (преп. Исаак Сирин, сл.34).

Так как в нас живет сочувствие к духу самости, первородному греху, то когда приходит ощущение немощи и беспомощности, в борьбе, оно и разрывает это сочувствие, по естеству. В результате разрывания этого сочувствия и образуется скорбь. Скорбь и есть свидетельство нашего сочувствия к духу самости. Ибо, если бы не было в нас сочувствия к первородному греху, к духу самости, то и не было бы скорби, во время ощущения своей немощи, когда сокрушается и смиряется дух.

Это необходимо для того, чтобы дух, в своих глубинах, отвратился от духа самости, первородного греха, и обратился в надежде и чувстве упования только на одну милость Божию. Тогда он и получает от Бога, как милость Божию, как дар Божий, – избавление от страсти и, вместе с этим, спасение. Ибо: «близ Господь сокрушенных сердцем и смиренных духом спасёт» (Пс.33:19);«Бог гордым противится», и только лишь «смиренным дает благодать» (Иак.4:6).

«Если хочешь непрестанно памятовать о Боге, то не отвергай наводимых скорбей, как бы наводимых несправедливо, но переноси их с терпением, как наведенные правосудно. При каждом скорбном случае терпение возбуждает памятование о Боге; от оставления терпения оскудевает духовный разум, а от утешения оправданием себя происходит забвение Бога» (преп. Марк Подвижник, «К тем, которые думают оправдаться делами», гл.134).

«Всякая скорбь по Богу есть существенное дело благочестия» (преп. Марк Подвижник, «О духовном законе», гл.65).

О психологии, духе самости и немощи

Аноним:  У меня, есть одно смущение, по поводу того, как Вы сказали, что нужно говорить себе, при самомнении: «может я ошибаюсь и это на самом деле не так, да и нужно ли это мне убогому и т.д?» И я стараюсь так делать, т.е. говорю так себе. Но я сомневаюсь можно ли так делать, т.е. говорить себе? Мне напоминает это, что-то из области психологии. Можно ли так обращаться к себе самому?


О.Серафим: Вот типичный святоотеческий пример об обращении к своей душе и собеседовании с нею, для возгревания необходимых, спасительных чувств: «Согрешила ты, душа; покайся. Ибо вот дни наши проходят, как тень. По страшным и ужасным пойдем мы местам. Не откладывай же день за день обращения своего ко Господу; приди, наконец, в сокрушение, душа моя.
Приди в сокрушение при мысли о всех благах, которые получила ты от Господа и не сохранила; приди в сокрушение при мысли о том, что сделала ты, и как Бог был долготерпелив к тебе; приди в сокрушение, чтоб на страшном суде Христовом не предали тебя кромешной тьме» (пс.54, Псалтирь Ефрема Сирина).

Это все делается, как прием в борьбе со страстями. А дальше, о чем я тебе и написал, обращаешь душу к Господу, прося у него помощи.

Обращение к себе, в смысле убеждения себя в каких-то истинах или вопросах, – этот принцип постоянно применяется в Св.Писании и творениях Св.Отцов.

Психо-логия – переводится, как наука о душе.
Но никто так не владел этой наукой, как Св.Отцы, которые познали, посредством Благодати, движения души и ее состояния: в падении, в борьбе и в обновленном естестве.
Лживость современной психологии в том, что она утверждается на духе самости. Таким образом, получается, что человек сам пытается воспитать из себя добродетельного, избавиться от греховных привычек, без Бога; но «Бог гордым противится» (Иак.4:6).

А правильно-проходимая внутренняя жизнь, по Св.Отцам, основывается на опытном ощущении своей немощи, на духе сокрушенном и смиренном, чувстве упования на милость Божию, в борьбе с грехом за приобретение добродетели.

Возьми все те же самые слова, которые используют Св.Отцы, и при помощи их борись за воспитание добродетели, но только на основании духа самости. Придешь к тем же результатам, к которым приводит современная психология.

Возьми внешние приемы современной психологии и борись за добродетель, на основании духа немощи, сокрушенного и смиренного, призывая Господа на помощь, в чувстве упования на Его милость. И придешь к тому настрою духа, к которому призывает Евангелие и Св.Отцы.

Грех не в словах, а в настрое духа, который воспитывается, в итоге. Не надо магически относится к словам и душевным приемам. Не надо надеяться на них. Ибо спасение приходит – только по милости Божией, через воспитание правильного душевного настроя. Этот настрой образуется не от говорения слов и применяемых приемов, а от движений духа, понуждающего себя на правильные и верные чувства, в борьбе за их чистоту. Благодать и содействует этому настрою духа, и ведет его к тому, чтобы соделать его способным к восприятию Божественной благодати.

Если бы я тебе писал только эти приемы, тогда и получилось бы то, что проповедует современная психология. Но так как я тебе пишу постоянно о познании своей немощи, о духе сокрушенном и смиренном, об обращении, при применении этих приемов, к Господу, то это совершенная противоположность тому, чему учит современная психология.

Сейчас, в наше время, уже есть такая современная психология, в которой учат обращаться к Богу. Многие приемы психологии соединяют с памятью о Боге. Но это не говорит о том, что это, мол, истинная психология. Ибо все это учится и проходится на основании духа самости; чтобы чувствовать себя более самоуверенно, – сейчас это называется, быть уверенным в себе, – ища само-утверждения, по настрою духа.

Многие подвижники, – которые сидели на корке хлеба с водою и вели жестокий аскетический образ жизни, которые с утра до вечера обращались с молитвами к Богу, читая иисусову молитву, Псалтирь Давидову и многие другие молитвы и моления, стараясь держать в уме память Божию, – заходили в состояния духовной прелести. То есть приходили к тем же самым результатам, к которым ведет современная психология. В чем причина, почему так? – Потому что они не положили в основание своего подвижничества, дух сокрушенный и смиренный, не пришли опытным путем к познанию своей немощи. Поэтому, все свое подвижничество проходили, основываясь на духе самости, возгревая его, при помощи молитв, четок, чтения Псалтири, своего сурового аскетического образа жительства.

На самом же деле все очень просто: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак.4:6). Но мы, современные люди, как писал свт.Игнатий Брянчанинов, сделались настолько сложными и лукавыми, что нам стала недоступна эта простота.
Кто приобретет смиренный и сокрушенный настрой души, просто обращая дух свой к Господу, во искушениях с ним приключающихся, тот и получит дар Благодати. Молитва, собственно говоря и есть обращение духа к Господу, в том или ином чувстве, даже и без слов.
«Сила молитвы – дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно. Не слова нужны Господу, а сердце. Из плодов словесному составу и говорению молитвы ничего не принадлежит. Все плоды могут быть получены через одно возношение ума и сердца к Богу. Главное в молитве – чувство к Богу из сердца. Слова молитвы при этом, какие подберутся.
Чувство к Богу и без слов есть молитва. Все молитвословия назначены для того, чтобы чувства питать, и коль скоро не питают, то они попусту... Только труд, а проку нет.
Чувства никакие читательные труды заменить не могут. Вопль из сердца, краткий и сильный, вот что важно! А это можно походя делать. А, следовательно, молиться непрестанно. О этом и заботьтесь, и сюда все направляйте» (свт. Феофан Затворник, «Мудрые советы ищущим спасения…»).

Об убеждении, внушении и немощи

Аноним:  "Обращение к себе, в смысле убеждения себя в каких-то истинах или вопросах, - этот принцип постоянно применяется в Св.Писании и творениях Св.Отцов".
Абсолютно этого не знала. Хотелось бы услышать некоторые примеры этого, если можно. Я думала, что обращение к себе и самовнушение это есть уже зацикленность на себе.


О.Серафим: Вот смысл слова «внушать», по словарю Даля: «внушить что кому (во-ушать?). Вселять, вперять, вкоренять, внедрять; передавать, убеждать, поселять в мыслях, помыслах; заставить думать, хотеть; побудить к принятию передаваемого словами или другим способом».

Христос, на протяжении всего Евангелия, старался убедить Апостолов в том, что он есть Мессия, Спаситель, Бог воплотившийся в человеческое естество. Таким образом, Он желал того, чтобы они веровали так и были убеждены в этом.

Св.Нифонту Цареградскому было попущено такое искушение, что бес, в течении нескольких лет, вдалбливал ему в голову и убеждал, – что Бога нет. А он, естественно, ему сопротивлялся и убеждал себя в том, что Бог есть, через посредство этого, ведя брань с бесом, призывая Господа на помощь.

Мы веруем в то, что написано в православном Символе веры. Эти догматы непостижимы для знания, для ума человеческого, но воспринимаются только на веру. То есть, наше знание здесь исходит из нашей веры и убеждения в этих истинах. А когда, кого-то бесы начинают искушать, вдалбливая ему в голову, что это не так, то ему приходится вести с этим борьбу, убеждая себя в том, – что это так, что бесы лгут, призывая при этом Господа на помощь.

Когда, кого-то, бесы будут вводить в депрессивные состояния, внушая ему, что ты конченный или конченная, стараясь довести до отчаяния, то придется убеждать себя, повторяя одно и то же: что это не так, что это не правда, что Бог милостив, призывая при этом Господа на помощь.

Каждый человек, убежден в том, что он человек. Но если бесы начнут ему внушать и вдалбливать в голову, что он обезьяна или инопланетянин, то ему придется вести борьбу с бесом, через посредство убеждения себя в противоположности, призывая Господа на помощь.

Если человек одержим какой-либо манией, то для того, чтобы ему избавиться от нее, ему надо себя убеждать в противоположном, при этом, повергая свою немощь пред Богом и призывая Его на помощь.

Убеждение и внушение – это естественные душевные движения, которые ощущаются и чувствуются человеком, и сами по себе они не греховны. Но так как через грехопадение к ним примешалась самость, первородный грех, то они и стали использоваться человеком ради искания удовлетворения самости, духа само-утверждения. И они точно так же, как и все  душевные движения и чувства в человеке, нуждаются в очищении от этой примеси первородного греха.

Мы должны бороться не с тем, что естественно человеку, по природе, а с первородным грехом, со страстями, с духом самости, который извращает все естественные душевные движения и чувства человека, примешавшись к ним, через грехопадение.
Вести борьбу с естественными душевными движениями и чувствами – это глупость и безумие. Так как нельзя искоренить проявления природы. Их можно только направить в другое русло, дать им иное направление, – не в согласии с духом самости, первородным грехом, а в согласии с волей Божией. В этом, собственно говоря, и заключается вся суть борьбы со страстями, суть аскетизма.

Каждый человек убежден в том, что он – это есть он. Но если бесы начнут ему внушать и убеждать его в том, что он это не есть он, – подобно тому, как в реинкарнации, – то таким образом они доведут человека до шизофрении.
Чтобы не дойти до таких состояний, человеку придется убеждать себя в обратном тому, в чем пытаются его убедить бесы.

При всех этих примерах, и человек и бесы задействуют одни и те же душевные движения и чувства, убеждения и внушения, которые естественны человеку, по природе. Но только бесы стараются  все это направить в угоду духу самости, в противность воле Божией. А человек, во всех этих случаях, противясь им, старается эти естественные движения души и чувства направить в противоположность духу самости, в согласии с волей Божией. Во время этой борьбы с ними, он ощущает свою немощь и бессилие, – самому одолеть бесов. По этой причине, он повергает свою немощь и бессилие, в этой борьбе, перед Богом и вопиет к Нему о помощи, надеясь на Его милость.

Можно внушить себе и убедить себя: во лжи, в той или иной иллюзии, в самообмане, в том, что не в согласии с волей Божией. – Все это является греховным и погибельным для души.
А можно внушать себе и убеждать себя во всем, противоположном этому. – Внушать и убеждать себя в том, что в согласии с нашим естеством, не противно воле Божией и спасительно для души. Само по себе, – это не есть грех. Но когда к этому примешивается самость, и эти душевные движения и чувства начинают употребляться ради этой самости, тогда это и становится греховным.
Современная психология, да и не только она, и призывает к внушению и убеждению себя, на основании духа самости, первородного греха. То есть, греховным все это становится тогда, когда это делается на основании духа самости. Сам этот дух самости, первородного греха, и является греховным и погибельным для человека.

А так же, когда человек будет использовать все эти же самые душевные движения, внушения и убеждения, в борьбе со своими страстями, в борьбе с бесами, тогда они будут проявляться, точно так же, с примесью первородного греха, с духом самости.

Но когда он, задействуя эти душевные движения и чувства, в этой борьбе, будет ощущать свою немощь и бессилие, – самому одолеть грех, страсть, бесов, – тогда дух его будет сокрушаться и смиряться. Тогда ему и понадобится тот, кто бы его спас из этого положения. Этот Спаситель и есть Господь наш Иисус Христос, Бог. И тогда вся надежда на избавление и спасение, в этой брани и борьбе, должна обратиться, у него, не на свои силы и возможности, а на милость и помощь Божию. Только в таком случае, благодать Божия, приходя, будет очищать эти естественные чувства, от примеси первородного греха, от духа самости.
То есть, для того чтобы это совершилось, необходимо: чтобы чувства внушения и убеждения соединились с ощущением своей немощи, с духом сокрушенным и смиренным; а чувство упования и надежды обратилось бы только на милость Божию.

То же самое относится и к чувствам решимости и ревности, в которых всегда присутствуют оттенки внушения и убеждения. То есть, человек решился на то, что он теперь не будет делать какой-либо грех. При этой решимости присутствует доля внушения и убеждения себя в том, что я не буду больше делать такой-то грех, или идти на поводу у такой-то страсти. Но у него не получается. А это и попускается, Богом, для того, чтобы очистить эти чувства от примеси духа самости, проявляющемся в духе само-уверенности и само-мнения.

В наше время, бесы, падшие духи, все более начинают иметь власть над людьми, внушая и убеждая их в том, чего бесы хотят. Это происходит потому, что люди не ведут борьбы с самомнением и мнительностью, с духом самости, а все более и более возгревают этот дух в себе, ища удовлетворения его, в своей личной жизни. И чем дальше, тем больше люди будут становиться удобовнушаемыми и убеждаемыми для бесов, по причине развития в себе самомнения и самоуверенности, духа самости. Под конец времен, это придет к тому, что бесы будут наводить на людей свои чары, и люди будут видеть то, чего в реальности нет. Так будут совершаться многие чудеса и самим антихристом.

О самоукорении, молитве и чувстве

Аноним:  Очень благодарен Вам за разьяснение. Дело в том, что это мне очень помогает.
А можно ведь возделывать смиренные помыслы о себе самом, когда нападает самомнение и самоцен? Например, говорить себе: "Душа моя, вспомни, что ты ничто, ты создание Божие, а Он твой Творец, все что осталось в тебе доброго принадлежит Господу, и т.д. Слава Тебе Господи, что Ты сотворил меня из ничего, даровал мне ум, память, совесть и др. Слава Тебе за все!"


О.Серафим: Конечно, можно. Даже нужно. Когда, какая страсть восстает, против такой, соответственно, приводить противоположные ей мысли, стараясь доводить каждую мысль до чувства. Большинство молитвословий Св.Отцов написаны, именно, в борьбе со страстями, за чистоту своих чувств.

«Упражнение в самоукорении вводит в навык укорять себя. Когда стяжавшего этот навык постигнет какая-либо скорбь, – тотчас в нем является действие навыка, и скорбь принимается, как заслуженная. «Главная причина всякого смущения, – говорит преп. авва Дорофей, – если мы тщательно исследуем, есть то, что мы не укоряем себя. Отсюда проистекает всякое расстройство; по этой причине мы никогда не находим спокойствия. Итак, неудивительно, что слышим от всех святых: нет иного пути, кроме этого. Не видим, чтобы кто-либо из святых, шествуя каким другим путем, нашел спокойствие! а мы хотим иметь его и держаться правого пути, никогда не желая укорять себя. Поистине, если человек совершит тьмы добродетелей, но не будет держаться этого пути, то никогда не престанет оскорбляться и оскорблять, губя этим все труды свои. Напротив того, укоряющий себя всегда в радости, всегда в спокойствии. Укоряющий себя, куда бы ни пошел, как сказал и авва Пимен, что бы ни случилось с ним, вред ли, или бесчестие, или какая скорбь, уже предварительно считает себя достойным всего неприятного, и никогда не смущается. Может ли быть что спокойнее этого состояния? Но скажет кто-либо: если брат оскорбляет меня, и я, рассмотрев себя, найду, что я не подал ему никакого повода к этому, то как могу укорять себя? Поистине, если кто исследует себя со страхом Божиим, тот «найдет, что он всячески подал повод или делом, или словом, или каким-либо образом. Если же и видит, как говорит, что в настоящее время не подал никакого повода, то когда-нибудь прежде оскорбил его или другого брата в этом деле или в каком ином и должен был пострадать за это, или за какой другой грех, что часто бывает. Так! если кто рассмотрит себя, как я сказал, со страхом Божиим, и исследует свою совесть, тот всячески найдет себя виноватым» (Поучение 7, о самоукорении). – Чудное дело! начиная укорять себя машинально, насильно, мы достигаем наконец столько убеждающего нас и действующего на нас самоукорения, что при помощи его переносим не только обыкновенные скорби, но и величайшие бедствия. Искушения уже не имеют такой силы над тем, кто преуспевает, но по мере преуспеяния они становятся легче, хотя бы сами по себе были тяжелее. По мере преуспеяния крепнет душа, и получает силу терпеливо переносить случающееся (там же). Крепость подается, как особенно питательною снедью, углубившимся в сердце смирением. Эта-то крепость и есть терпение» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.1, гл. «О терпении»).

Мысль может разнообразиться, но главная цель в ней должна оставаться – это возгреть какое-то чувство, спасительное для души, в данный момент времени. Ибо любой страстный помысел имеет над нами власть, по причине того, что в нас живет сочувствие к нему, т.е. чувство сродное этому помыслу, которому сочувствует наше произволение. Все дело, как раз, и состоит в том, чтобы разорвать сочувствие, в нашем произволении, к страстному помыслу. Ибо если мы не будем увлекаться или со-услаждаться страстному помыслу, в конкретный момент, то любой страстный помысел, без сочувствия ему, не будет иметь силы и власти.

Отсюда и является свобода от власти первородного греха, который проявляется в любом страстном чувстве. Эта свобода и даруется, по дару Благодати, душе, смирившейся и надеющейся только на милость Божию.

«Когда делается что воле противное, готовое огорчить и раздражить, скорее бегите вниманием к сердцу и, сколько можете, напрягайтесь не допускать возродиться тем чувствам, напрягайтесь и молитесь. Если не допустите породиться тем чувствам, всему конец: ибо всё от чувств» (свт. Феофан Затворник, «Мудрые советы...", гл. Скорби, страдания).

А для того, чтобы в этом делании было терпение и благодушие, необходимо следующее: «всякое ожидание прекращения такого порядка выбросьте из головы, а определите себя на неприятности до конца жизни. Не забудьте! Это очень важно. Если не будет этого, терпение установиться не может» (свт. Феофан Затворник, «Мудрые советы...", гл. Скорби, страдания).

При этом, «ко всем этим неприятностям и скорбям приложите держать любовный взор, любовный тон речи, любовное обращение» (свт. Феофан Затворник, «Мудрые советы...", гл. Скорби, страдания).

Помоги вам Господи, на пути борьбы с вашими страстями, в приобретении духа сокрушенного и смиренного.

С любовью во Христе, о.Серафим.

Добавить комментарий

Filtered HTML

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Допустимые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <blockquote> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.