О самости, похоти, удовольствиях

О самости и естественной похоти в теле, данном от Бога. О грубой физической плоти и об естественном влечении к противоположному полу, о страсти и об антихристовом монашестве. Об инстинктах и интуиции. О приятности, утешении и удовольствии, греховных и естественных. О применении слов "чувственное", "чувственность". О слове мир, о добродетели и внешнем местоположении. О чтении с рассуждением, и о молчании. Естественное чувство, страсть и добродетель


Оглавление:
  О самости и естественной похоти в теле, данном от Бога. О грубой физической плоти и об естественном влечении к противоположному полу
  Об инстинктах и интуиции
  Об естественном влечении к противоположному полу, о страсти и антихристовом монашестве
  О страсти и борьбе с нею
  О приятности, утешении и удовольствии, греховных и естественных. О применении слов "чувственное", "чувственность"
  О применении слова мир, в Писании и у Святых Отцов
  О добродетели и внешнем местоположении
  О чтении с рассуждением
  Естественное чувство, страсть и добродетель
  О молчании


О самости и естественной похоти в теле, данном от Бога. О грубой физической плоти и об естественном влечении к противоположному полу

Аноним:  Благодарю за пояснения и развитие тематики «Душа, и её природа…».

Однако, говоря о земной жизни Нынешнего века, самость приобретает принадлежность к «парадоксальности» нынешнего бытия, - с понятием, связанным с Благостью и Мудростью Божией.
Мудрость Божия использует козни, порчи и даже отступления (и последствия: дух самости, страсти) в определённой степени, для развития души человека и определённой эволюции человечества.

Если бы не было самости и страстей, как следствие Грехопадения, то человечество прекратило бы существование, то есть размножение людей прекратилось бы (а так же и материальный прогресс, материально-вещественное развитие, которое так же есть средство для воспитания души человека. Страсти и самости служат, в определённой степени, для размножения человечества.
Без первородного греха (самости) человечество возжелало бы исключительно иноческий образ жизни. То есть Божия Мудрость использует, ни сколько не поощряя зло, и не нарушая свободу воли, самость для определённого процесса образования «Божией семьи», при рождении души человека свыше.

Самость, видимо, связано и с понятием «инстинкты»: инстинкт размножения, инстинкт самосохранения. Хотя, понятно, инстинкты связаны и просто с сущностью природы человека.
Говоря о «согласии с волей Божией», так же, видимо, следует обозначить понятие «интуиция». Следует ли прислушиваться к интуиции? Ведь интуиция порой сигнализирует душе об опасностях, например, житейского характера или о нарушениях нравственных принципов. Видимо интуиция, в определённой степени, связана с понятием Дух Божий, Промысел.


О.Серафим:  Страсти и самость (первородный грех) являются грехом, но они не являются причиною размножения. Причиною размножения является Божие повеление, Божие благословение. Св.Писание об этом говорит так: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею» (Быт.1:27-28). Вот это Божие благословение и действует в людях, в их грубой физической плоти, через посредство влечения к противоположному полу. Это влечение к противоположному полу не есть проявление духа самости и страстей, первородного греха, а есть проявление естественного закона, который вложил Бог в природу естества человеческого, в наше грубое физическое тело. Но проявилось оно только после грехопадения, потому что после этого только Бог дал людям эту грубую физическую плоть, подобную плоти животных.

После грехопадения и при изгнании из рая, человеку были даны кожаные одежды: «И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их» (Быт.3:21); которые и являются нашею грубою физическою плотью, как об этом и говорят Святые Отцы: «Человек… облекся в смертность, то есть в смертную и грубую плоть, – ибо это означает облачение в кожи (Быт. 3:21), по праведному суду Божию был изгнан из рая, осужден на смерть и сделался подвластным тлению» (преп.Иоанн Дамаскин, «Точное изложение прав.веры», кн.3, гл.1).

«Но поскольку нетленный Сын создал Своего человека с тем, чтобы он приобрел новую славу и, изменив в себе земное в последние дни, как бог, шествовал отсюда к Богу; то и не предоставил его собственной свободе и не связал его совершенно, но, вложив закон в его природу и напечатлев в сердце добрые склонности, поставил среди вечноцветущаго рая, хотя в таком равновесии между добром и злом, что он мог по собственному выбору склониться к тому или другому, однако же чистым от греха и чуждым всякой двуличности. А рай, по моему рассуждению, есть небесная жизнь. В нем-то поставил Бог человека, чтобы он был неослабным делателем Божиих словес. Запретил же ему употребление одного растения, которое было совершеннее других, заключая в себе силу к полному различению добра и зла. Ибо совершенное хорошо для преуспевших, а не для начинающих. Последним оно столько же обременительно, сколько совершенная пища младенцу.
Но когда, по ухищрению завистливого человекоубийцы, вняв убедительности женского слова человек вкусил преждевременно сладкого плода и облекся в кожаные ризы - тяжелую плоть - и стал трупоносцем, потому что смертию Христос положил пределы греху» (свт.Григорий Богослов, т.2, «Песнопения таинственные», Слово 7).

«Адам, повествуется, после преступления облекся в "кожаные ризы" (Быт. 3:21), т.е. в более грубую, смертную и неподатливую плоть; и это мнение мы не от себя сказали, но услышав великаго Отца нашего Василия, говорящего эти слова в комментариях на Исаию» (свт.Марк Эфесский, «Святой Марк Эфесский и Флорентийская Уния», гл. 3).

То есть, грубая физическая плоть появилась не сама по себе у первых людей, как следствие грехопадения, а ее дал Бог человеку. Точно так же смерть и тление, не сами по себе появились, как следствие грехопадения, а их дал Бог людям, по своему Божественному Промыслу о человеке, вложивши их в грубую физическую плоть. Поэтому-то и говорится, что после грехопадения «сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их» (Быт.3:21).

Иными словами, Господь изначально, предвидя падение Адама, предопределил дать ему грубую физическую плоть, подверженную смерти и тлению, подобную плоти животных. Ибо до грехопадения Адам имел тело тонкоматериальное, которое было бессмертным. Но после грехопадения, Господь даровал человеку смертное тело, грубую физическую плоть, для того, чтобы положить предел греху. Так об этом и говорит свт.Григорий Богослов, «смертию Христос положил пределы греху». Ибо если бы люди продолжали оставаться бессмертными, как Адам в Раю, то грехи и страсти человеческие давно бы уже унитожили все человечество, еще перед самым всемирным потопом, когда люди погрязли окончательно во зле.

Так и животных, тоже сотворил Бог, и даровал им такую же грубую физическую плоть, как и у человека. Но при этом, животные, имея такую плоть, могут размножаться, подвержены тлению и смерти, но не имеют первородного греха и страстей. И их стремление к размножению исходит не от духа самости и страстей, а от грубой физической плоти, которую им дал Бог, вложивши в нее стремление к противоположному полу и размножению.

То есть, грубая физическая плоть, подобная плоти животных, дана человеку от Бога, после грехопадения, но не сама по себе образовалась, как следствие грехопадения. А Бог не может дать чего-либо греховного, ибо Бог греха не сотворил и не творит, и не дает чего-либо греховного.

А так как, Бог дал грубую физическую плоть человеку, после грехопадения, то в ней естественны желания пить, есть, спать и стремление к противоположному полу. Ибо все это и является проявлениями, грубой физической плоти, сотворенной Богом, – проявлениями которые естественны человеку, а не противоестественны. То есть, Бог Сам вложил это стремление к противоположному полу, в грубую физическую плоть, которую Он дал человеку, как Он вложил это желание и во всех животных. Поэтому-то, оно и является естественным. Вот почему Бог, предвидя грехопадение человека, и благословил мужа и жену, говоря «плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» (Быт.1:27-28). Это Божие благословение и действует в грубой физической плоти, которая дана человеку, Богом, после грехопадения. Да и разве Бог может благословить на грех, на страсть и самость. Конечно, нет. Поэтому, говорить о том, что стремление к противоположному полу, в человеческой плоти, греховно изначально, и исходит из духа самости, первородного греха, и неестественно человеку, здесь на земле, – это значит хулить Бога, который даровал человеку эту плоть, после грехопадения, вложивши в нее это стремление.

Поэтому-то, Бог и благословил брак, между мужем и женой, чтобы, таким образом, это телесное стремление к противоположному полу, – заложенное Богом в грубую телесную плоть, которую Он даровал человеку после грехопадения, – находило свое разрешение в законном браке.

В этом состоит Божественное промышление о человеке, при жизни его на земле, ибо Бог предвидел грехопадение человека. И ради жизни человека в этом грубом физическом теле, которое дано ему было Богом, после грехопадения, Господь и сотворил все то, что есть на земле.

«Силы души разделяются на разумные и неразумные. Неразумные силы бывают двух видов. Одни из них непослушны разуму, т.е. не повинуются ему; вторые же послушны и повинуются разуму. Непослушны разуму и не повинуются ему сила животная, называемая еще силою кровообращения, сила произведения семени, или сила рождения, сила растительная, называемая также силой питания; видами этой силы являются сила возрастания и сила образования тел. Все эти силы управляются не разумом, а природою. Послушные же и повинующиеся разуму силы души суть гнев и хотение…
Душевные силы – те, которые зависят от воли, каковы: произвольное движение и способность чувства… Силы же растительные и жизненные не зависят от воли. Растительные силы суть сила питания, сила роста и сила произведения семени. Жизненная сила есть сила кровообращения. Эти силы действуют как тогда, когда мы желаем этого, так и тогда, когда не желаем» (преп.Иоанн Дамаскин, «Точное изложение прав.веры», кн.2, гл.12). То есть, причиною влечения к противоположному полу является образование семени в человеке, которое не зависит от его желания, так как образование семени естественно человеку по причине грубой телесной природы, которую ему дал Бог, после грехопадения.

То же самое происходит и у животных. Разница только в том, что мы имеем душу разумную, посредством которой можем останавливать это хотение, но только вдали от соблазнов. А если посреди соблазнов, то только в браке. «Соединение полов в существующем виде его естественно (падшему естеству). Девство превышеестественно. Следовательно желающий сохранить свое тело в девственности, должен непременно держать его вдали от того тела, соединение с которым требуется естеством. В тела мужчины и женщины вложена невидимая сила, влекущая тело к телу. Приближающийся к женщине непременно подвергается влиянию этой силы. Чем чаще сближение, тем учащеннее, а потому тем сильнее влияние. Чем сильнее влияние, тем слабее делается наше произволение, которым мы намереваемся победить, с Божией помощью, естество» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.5, гл.42).

Вот свт.Игнатий говорит о том, что здесь на земле, после грехопадения, естественно совокупление между мужем и женой, так как в их тела «вложена невидимая сила», которая и влечет их друг к другу. Кем вложена эта сила, влекущая их друг к другу? – Богом.

Святые подвижники опытным путем познали этот естественный закон, вложенный Богом в грубую физическую плоть, данную человеку, после грехопадения. Вот почему, «Отцы, зная удобопоползновенность человека, не доверяли ни святости своей, ни престарелому возрасту и его неспособности ко греху. Они до конца жизни не переставали удаляться от причин греха: такое удаление есть сильнейшее средство для победы над грехом…
Благое произволение человека укрепляется вдали от соблазнов, получает необыкновенную твердость и силу; напротив того, оно, будучи приближено к соблазнам, начинает мало-помалу ослабевать, и наконец совершенно извращается. Так лед на морозе крепнет более и более; но, будучи подвергнут влиянию тепла, тает и исчезает. Братия! подобает нам удалиться от знакомства с женами, особенно близкого, от частых свидания и беседы с ними. Вознамерившиеся победить естество, поймите, что эта победа невозможна, если мы будем подвергать себя непрестанно влиянию естества и возбуждать в себе действие его» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.1, гл.31 «О чистоте»).
Здесь свт.Игнатий говорит о том, что победа должна быть не просто над блудной страстью, но и над естеством, то есть над естественным законом, который дан от Бога, человеку. И что такую победу, законным путем, можно совершить, по дару Благодати, только «вдали от соблазнов».

Поэтому, живущим посреди мира, и находящимся перед лицом соблазнов, Богом благословлен законный брак. Таково Божие повеление. Ибо брак «есть пристань целомудрия для желающих хорошо пользоваться им, не позволяя неистовствовать природе. Выставляя законное совокупление, как оплот, и таким образом удерживая волны похоти, он поставляет и сохраняет нас в великом спокойствии… Брак есть добро, потому что сохраняет мужа в целомудрии…
Ибо когда, перед лицом соблазнов, «высоко поднимется пламень (страсти), то последующее совокупление», с законною супругою, «скоро погашает его» (свт.Иоанн Златоуст, Книга о девстве).

То есть, когда сильно поднимается пламень естественной похоти, перед лицом соблазнов, и сатана начинает искушать, чтобы человек впал в блуд, то, чтобы этого не происходило, Бог, через благословение брака, еще в Раю, дал: мужу – жену, а жене – мужа. И таким образом, естественное влечение, которое Бог вложил в человеческое естество, к противоположному полу, может находить свое разрешение в браке. Поэтому-то цель брака – это не только деторождение, но и погашение естественного пламени похоти, через посредство совокупления между мужем и женой, в законном браке.

«Брак дан для деторождения, а еще более для погашения естественного пламени. Свидетель этому Павел, который говорит: "но, во избежание блуда, каждый имей свою жену" (1Кор.7:2). Не сказал: для деторождения. И затем "будьте вместе" (1Кор.7:5) повелевает он не для того, чтобы сделаться родителями многих детей, а для чего? "чтобы не искушал", говорит, "вас сатана". И продолжая речь, не сказал: если желают иметь детей, а что? "но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак" (1Кор.7:9). В начале брак имел, как я сказал, две вышеупомянутые цели, но впоследствии, когда наполнились и земля, и море, и вся вселенная, осталось одно только его назначение – искоренение невоздержания и распутства» (свт.Иоанн Златоуст, Книга о девстве).

Итак, стремление к противоположному полу естественно человеку, так как его вложил Бог, в человека, давши ему грубую физическую плоть. И для разрешения этого желания, Бог благословил законный брак.

Поэтому-то, для тех, кто желали проводить безбрачную жизнь (иночество, монашество) было заповедано всеми Св.Отцами, опытно прошедшими этот путь, удаление от соблазнов, потому что «живущему посреди соблазнов невозможно не подвергнуться влиянию соблазнов» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.5, гл.30). Для этого святые подвижники уходили из мира, и селились в пустынях, пещерах и лесах, – в местах уединенных, где вообще не было женского пола. А те подвижники, у которых по бесовскому коварству возникала неестественная похоть и к мужскому полу, то они вообще убегали от всех людей, и жили в полном одиночестве, в борьбе со своей извращенной похотью.

Так поступали подвижники, только по той причине, что стремление к противоположному полу естественно человеку, в грубой физической плоти, данной ему от Бога. Чтобы, таким образом, одержать победу над естественными желаниями, по дару Благодати. Так поступая, они являли, внешне и внутренне, свою немощь и смирение, и только поэтому одерживали победу в этой брани, которая совершается только на основании познания своей немощи и глубокого смирения. Из такого положения, и душевного настроя, и написаны все изречения Св.Отцов, на данную тему. Но ни где у святых подвижников, опытно прошедших свой путь, нет наставлений для иноков и монахов, живущих посреди соблазнов. Ибо это в корне противоречит всей их жизни, так как это новшество последних времен и отступление от жизни и духа тех древних подвижников и Св.Отцов: «По современной нравственности и направлению мира, монастырям, более, нежели когда-либо нужно стоять вдали от мира» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.1, гл.46). Нарушение этих заветов ведет к полнейшей деградации, что сейчас и наблюдается. Это было сказано свт.Игнатием в середине 19-го столетия. А сейчас, в начале 21-го столетия, о каком монашестве и монастырях может идти речь посреди содомо-гоморских соблазнов.

Именно, по причине нарушения предания Св.Отцов, по этому вопросу, в наше время и образовалось, уже, содомо-гоморское монашество, с церковными иерархами во главе.

У католиков, по причине всеобщего целибата для священства, находящегося посреди мира, уже давным-давно произошло это растление. Вот к какой деградации ведет пренебрежение естественными законами человеческой природы.

У всех одинаковое естество, – грубая физическая плоть, с естественной похотью, данная Богом, – у монахов, иеромонахов, целибатных (безбрачных) священников, епископов, митрополитов и патриархов. И для всех них действуют непреложные законы телесного естества, когда они живут перед лицом соблазнов: «Живущему посреди соблазнов невозможно не подвергнуться влиянию соблазнов»; «Благое произволение человека… будучи приближено к соблазнам, начинает мало-помалу ослабевать, и наконец совершенно извращается» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.5, гл.30; т.1, гл.31). Надо только поверить святым подвижникам и Отцам, которые об этом написали, и не поступать самоуверенно и самонадеянно, по духу самости и гордыни. Ибо последствия такого непослушания словам Святого Духа, говорившего через Св.Отцов, очень горькие, и погибельны для участи вообще всего христианства.

Об инстинктах и интуиции

Инстинкты самосохранения и размножения естественны человеку по природе, и никак не связаны с самостью, первородным грехом. Другое дело, что первородный грех может примешиваться к их проявлениям, как и к любым другим, естественным человеку, по природе.

И если бы не было первородного греха, то и не нужна была бы жизнь на земле. Ибо земля, – это место изгнания, временное пристанище, в котором человек должен приготовить себя к жизни вечной. «И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят. И изгнал Адама» (Быт.3:23,24).

«И благословил Давид Господа пред всем собранием, и сказал Давид: благословен Ты, Господи Боже Израиля, отца нашего, от века и до века!.. потому что странники мы пред Тобою и пришельцы, как и все отцы наши, как тень дни наши на земле, и нет ничего прочного» (1Пар.29:10,15); «Все сии умерли в вере… и говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле; ибо те, которые так говорят, показывают, что они ищут отечества» (Евр.11:13,14).

Для того человек и рождается на земле, чтобы через воспитание верного душевного настроя, спасительного, приготовиться к переходу в Небесные обители. Ибо домом, который Господь сотворил для человека, является Рай: «И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке, и поместил там человека, которого создал» (Быт.2:8).

***

Интуиция тоже естественна человеку по природе. Но и к ней, по причине грехопадения, точно так же может приражаться дух самости, через посредство самомнения, мнительности, духа самоуверенности. Поэтому, ее так же необходимо очищать от примеси этого духа, чтобы, таким образом, в человеке действовала естественная интуиция, в соединении с даром Благодати.

Поэтому, в каких-то случаях интуиция может проявлять себя правильно, а где-то, по причине духа самости, человек может проявления духа самоуверенности и самонадеянности, воспринимать за интуицию.

А так же, кто более посвящает себя какому-либо роду деятельности, работе, то у него в этом направлении будет больше интуиции, чем у тех, кто не сталкивался с этим.

Некоторые же, столкнувшись с правильными проявлениями интуиции, исходя из этого, начинают ей доверять во всем. Но не видят того, что они поступают так, по самомнению и самоуверенности, ибо не берут во внимание и не учитывают первородный грех, дух самости, который может все извращать и представлять совсем не в том виде и свете.

Поэтому, если кто начинает воспринимать свою интуицию, как безошибочное средство, во всех случаях, тот поступает неправильно. Так как он, по причине одержимости духом самости, еще не научился различать действия естественной интуиции от действий духа самоуверенности и самонадеянности, от самомнения и мнительности.

Поэтому, правильнее будет: доверяя своей интуиции, подвергать ее доле сомнения, проверять ее, по причине сознания своей греховности. Это будет более смиренно, и в согласии с волей Бога.

Соответственно, кто будет воспитывать дух сокрушенный и смиренный, перед Богом, и на основании этого духа другие добродетели, то у того человека будет чище и вернее интуиция, в отношении распознавания добра от зла, тьмы от света.

Об естественном влечении к противоположному полу, о страсти и антихристовом монашестве

Аноним:  Благодарю за пояснения.

Действительно, есть естественное влечение между полами. А так же есть понятие Благословение: сказано «плодитесь и размножайтесь».
Но одно - время до Грехопадения, а другое – ныне. Думаю, без страстей человечество значительно поубавилось бы. Это не означает, что оправдываю страсти. Страсти – это болезнь души и бесовское воздействие.
После Грехопадения естественные чувства порой искажены или расстроены. А так же примешиваются страсти и самость.

В Царствии Небесном нет ни женитьбы, ни замужества, то есть ангельское житие, хотя человек, как творение и духовный человек Будущего века, отличается от ангелов.
То есть в человека заложено «иноческое» житие. Во времена Православной культуры процветало иночество, и это при благополучных условиях проживания, отдельные дома и т.д.
А при отсутствии страсти устремление к иноческому житию только возросло бы. Поэтому и пишу, что человечество возжелало бы иночества без страстей, самости.

Понятно, не оправдываю ни страсти, ни самость. Самость и страсти причины греха, разрушений основ жизни и даже природных катастроф.
Главное, чтобы не возникли еретические понятия. Поэтому и публикации. Но не оправдываю себя за неверные или излишне категоричные формулировки.


О.Серафим:  Естественное влечение, естественная похоть, к противоположному полу, это не есть страсть в нравственно-аскетическом понятии. Страстью является только лишь похотное влечение проявляемое не к месту, не к времени или без меры. А причиною естественного влечения является грубая физическая плоть, данная, Богом, человеку. А Бог греха не творил и страстями человека не наделял. Если бы естественное похотное влечение, к противоположному полу, являлось греховною страстью, в нравственно-аскетическом понимании, то тогда виновником этой греховной страсти оказался бы Бог. Так как, это Он вложил это похотное естественное влечение к противоположному полу, и для разрешения его благословил законный брак.

Точно такое же влечение Бог вложил и в тела животных. И при этом, животные вообще не имеют греховных страстей, не имеют греха, так как не имеют души разумной, не имеют сознания и свободного произволения. И если бы влечение к противоположному полу, в животных, являлось греховною страстью, в нравственно-аскетическом понимании, то тогда бы Бог был виновником этих страстей.

Поэтому, называть естественное похотное влечение к противоположному полу, в грубых физических телах, у человека и животных, – страстью, в нравственно-аскетическом понимании, является богохульством и хулою на Бога.

Греховною страстью, в человеке, – это влечение называется только тогда, когда оно проявляется не к месту, не к времени или без меры. Точно так же, и любое другое естественное чувство, в человеке, проявляемое не к месту, не к времени или без меры, является грехом, страстью, в нравственно-аскетическом понимании.

Так, к примеру, естественное чувство приятности, в теле и душе, – которое присутствует в симпатических чувствах, в том числе и в любви, и в сострадании, и в милостивости, и в великодушии, и в душевной простоте, – проявляемое не к месту, не к времени или без меры, становится душевным или же телесным сладострастием. Но это же самое чувство, проявляемое к месту, к времени и в меру, становится спасительной добродетелью, через посредство которой мы должны устремляться к спасению.

Поэтому, греховные страсти рождаются из тех же самых естественных чувств и желаний, но проявляемых не к месту, не к времени или без меры, и потому не в согласии с нашей природой, какою ее сотворил Бог, не в согласии с волей Божией. Поэтому, нравственно-аскетическая борьба должна быть не с чувствами и желаниями, которые естественны человеку по природе, а с неверным их применением и проявлением, которое не в согласии с нашей природой, какою ее сотворил Бог, не в согласии с волей Божией.

И так как греховная страсть рождается из естественного чувства, проявляемого не к месту, не к времени или без меры, то многие по причине своей духовной слепоты, – исходящей из самомнения, из духа самоуверенности и самонадеянности, – не отделяют страсти от естественного чувства. И начинают называть естественное чувство страстью и ведут с ним борьбу. В результате этого они впадают в ложный аскетизм и заходят в духовную прелесть.

Из такого прелестного состояния возникли многие еретические учения, подобные монтанизму и манихейству, которые проповедовали крайний аскетизм и считали естественное похотное влечение – греховною страстью. И освобождение от греха и от страстей, видели в освобождении от грубой физической плоти. Отсюда, последовательно возникло учение и о том, что материя, сама по себе есть зло, и чтобы избавиться от зла надо, в конечном итоге, избавиться от материи. Это же самое проповедуют и некоторые языческие религии, в том числе и индуизм. Поэтому, самоубийство в этих религиях является освобождением от греховной материальной плоти, которая есть зло, и переходом в иное, лучшее состояние. Так дьявол, под всякими благовидными предлогами, внушил такое учение людям, которое является хулою на Бога, Творца и Создателя материи и грубой физической плоти, у человека и животных.

Это произошло потому, что люди видели греховные, телесные страсти, которые и являются грехом и злом, но не отделяли их от естественных желаний и чувств. Они стали вести борьбу со страстями, но, не отделяя их от естественных желаний и чувств, перешли и на борьбу с естественными душевными и телесными желаниями и чувствами; так как, все греховные страсти, которые и являются злом, происходят от естественных душевно-телесных желаний и чувств, проявляемых не к месту, не к времени или без меры.

И чтобы видеть и различать естественное движение от того, когда оно переходит в греховную страсть, надо приобретать истинное смирение и сокрушение духа, перед Богом. Ибо тогда Божественная благодать просвещает духовные очи человека, и он начинает различать и отделять естественные желания и чувства, в душе и теле, от неестественных, греховных, страстных. А если человек не приобретает смиренного и сокрушенного духа, перед Богом, а наоборот, через свое подвизание, в духе самоутверждается, – то отсюда и наступает духовная слепота, происходящая в этой борьбе. Из этой духовной слепоты и образуется ложный аскетизм, с ложными понятиями, которые облекаются во всеразличные еретические учения.

Так и естественное похотное влечение, к противоположному полу, естественно человеку по природе, какою ее сотворил Бог. Поэтому-то, для разрешения этого влечения Бог и благословил законный брак. Но неестественное употребление этого влечения, – вне законного брака и всякого рода извращения, – является греховным и становится страстью, в нравственно-аскетическом понимании.

***

Бесы, демоны имеют одну природу с ангелами, природу духа. Так как, изначально они были в чине ангельском; но отпали за дух самости и гордыни, и стали называться падшими ангелами. При этом, природа их не изменилась. Изменилась только окраска природы, изменилась направленность в движениях желаний и чувств, ставши богопротивной, не в согласии с природой, какою ее сотворил Бог, не в согласии с волей Божией.

Бесы являются духами по природе и, подобно ангелам, не имеют грубой физической плоти, с естественным похотным влечением, и потому не нуждаются в совокуплении между собою. Но это не значит, что они проживают иноческим житием. Ибо отсутствие телесного совокупления, – это не есть добродетель. И присутствие телесного совокупления, в согласии с природою и естеством, в согласии с волей Божией, не есть грех, страсть или зло.

Если бы иноческое житие заключалось в безбрачной жизни, и это, само по себе, считалось уже спасительной добродетелью, то, исходя из такого понятия, бесы бы тоже оказались иноками. Поэтому, иноческое житие, – это не просто жизнь вне брака, так как такую жизнь имеют и бесы. А это просто другой род жительства, направленный на воспитание верного душевного настроя, через посредство правильно-проходимой внутренней жизни. Точно так же, и жизнь в законном браке, – это просто чисто внешне другой род жительства, но точно так же направленный на воспитание верного душевного настроя, спасительного. Иночество (монашество), безбрачная жизнь, и супружество, жизнь в браке, – это чисто внешнее различие, которое не является ни добром, ни злом, само по себе.

И если иноки, монахи, проводят свою жизнь, в духе самоутверждения, то это – иноки или монахи сатаны, которые одного духа с бесами. А не так, что если кто-то называется иноком или монахом, то так как он не живет супружеской жизнью, то это уже, мол, само по себе, является добродетелью, и жительство его является богоугодным. Такое понятие, – является ложным, еретическим понятием. Ибо оно исходит из неверного представления о супружеском совокуплении, считая его греховным, а отсутствие его, – добродетелью. Здесь, в этом понятии, в корне неверное представление о грехе и страстях. В нем содержится хула на Бога, Который дал человеку грубую физическую плоть, и вместе с ней естественную похоть, по отношению к противоположному полу. – Это неверное представление о супружеском совокуплении, как о чем-то греховном, скверном, нечистом и страстном. Ибо ап.Павел супружеское ложе, на котором совокупляются супруги, назвал непорочным, по-славянски нескверным, когда в нем соблюдается супружеская верность: «Брак у всех да будет честен и ложе непорочно» (Евр.13:4). Это свидетельствует о том, что Апостолы не считали супружеское совокупление, как что-то греховное, скверное, страстно-нечистое…

***

Представление о супружеском совокуплении, как о чем-то нечисто-греховном появилось, впоследствии, у различных еретиков, по причине впадения в ложный аскетизм, сидящий на духе самости и гордыни. Ибо по причине впадения в ложный аскетизм, они не научились различать естественных, природных душевно-телесных движений, в желаниях и чувствах, от неестественных, греховных, страстных. И поэтому, естественные, по природе, желания и чувства стали называть греховными, страстными, в нравственно-аскетическом понимании.

Так, не различая естественную приятность, в теле и душе, от душевно-телесного сладострастия, стали ее называть грехом, страстью, – душевно-телесным сладострастием. К тому же самому отнесли и естественное похотное влечение к противоположному полу, по той причине, что в нем точно так же присутствует ощущение и чувство приятности. И таким образом, любое ощущение или чувство приятности, в теле и душе, стали считать греховно-страстным, – душевно-телесным сладострастием. Такие понятия и родились из ложного аскетизма, сидящего на духе самости и гордыни, в котором отсутствует опытное ощущение и познание своей немощи. Отсюда появились всякого рода еретические движения, которые дошли до крайностей и стали заниматься самоистязанием, садомазохизмом, наподобие католической организации «Опус Деи», ища, через посредство этого, ощущение своей праведности и правильности, дух самоутверждения.

В наше время, это чаще всего происходит от слепого внешнего подражательства древним аскетам-подвижникам. Но разница в том, что древние подвижники имели очень крепкую физическую плоть, которую им приходилось смирять внешним аскетизмом, чтобы через скорбь, прийти в ощущение своей немощи, и, сокрушив и смирив свой дух, все упование, в своем спасении, возложить только на одну милость Божию. То есть, древние святые подвижники проходили этот внешний подвиг в духе сокрушенном и смиренном, опытно приходили в чувство и ощущение своей немощи, перед Богом. И свидетельством правильности и законности их подвизания являлись плоды духа, которые они приобретали от своего подвижничества. Это чувства глубокого сокрушения и смирения, перед Богом, чувства сострадательной любви, милостивости, незлобия, кротости и душевной простоты, по отношению к людям. Так происходило потому, что они сознательно искали такие чувства и ощущения, в настрое своего духа, понуждали себя к ним, в борьбе со своими греховными, страстными чувствами.

А современные подвижники, будучи одержимы духом самости и гордыни, ищут, через посредство этого внешнего аскетизма, дух самоутверждения. У них совершенно отсутствует опытное ощущение и познание своей немощи. Так как у них цель – не познать свою немощь и сокрушить и смирить свой дух, перед Богом, придя в непрестанный плач о грехах своих, подобно древним подвижникам; а наоборот, – ощутить в себе силу и крепость, исходящие из духа самости и гордыни, из духа самоутверждения, который они возгревают через свое внешнее подвижничество. Так они становятся более самоуверенными и самонадеянными, в настрое своего духа. Отсюда и наступает духовная слепота. В итоге, они приходят к плодам духа, которые совершенно противоположны плодам духа древних, святых подвижников.

Так образуются антихристово иночество и монашество, лже-святые и лже-подвижники, которые являются слугами сатаны, и которые содействуют в приведении всего мира к антихристу. Народ же, не различая прелестного подвижничества от истинного, воспринимает их за святых, за Божьих людей. Так, воспринимая ложную святость за истинную, бесовское обольщение за Божью благодать, люди примут антихриста за Христа.

Причиною этого является то, что в основании христианства, православия, подвижничества, исчез дух сокрушения и смирения, перед Богом, опытное ощущение и познание своей немощи. А вместо этого духа в основании стал дух самоутверждения, дух самости и гордыни. Современные подвижники стремятся не к тому, чтобы ощутить себя ниже и хуже всех людей, – постоянно созерцая внутри себя проявления первородного греха, духа самости и гордыни, приходя от этого в непрестанный плач о грехах своих, – а наоборот, стремятся к тому, чтобы увидеть себя выше и святее всех грешных человеков. Так, через посредство самомнения и самоцена, они вменяют свое делание и подвижничество себе, и, таким образом, в духе самоутверждаются. Это и является подменою духа Христова духом антихристовым. Ибо «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак.4:6). Так, из современных подвижников и внешних праведников образуются новозаветные фарисеи и законники, сидящие на ощущении своей правильности и праведности. Так, в настрое душ и сердец человеческих образуется церковь антихристова, во главе которой, впоследствии, придет и станет антихрист.

***

Если бы люди не имели естественного похотного влечения, в грубой физической плоти, то они очень легко могли бы заходить в крайнее ожесточение. Богу угодно было даровать человеку грубую физическую плоть, с ее немощами, после его грехопадения. Ибо в этом Божественное промышление о человеке.

Бесы, когда были в ангельском чине, то не имели плоти, и потому, когда совершилось их падение, то не было внешнего содействующего фактора для их смирения. И после своего падения, они остались духами, по природе, не имеющими грубой физической плоти. Поэтому-то, Господь и даровал человеку грубую физическую плоть, наделенную немощами, которая должна была, внешне, содействовать для смирения его гордостного и самоуверенного духа. А бесы, видя человека, устремляющегося к спасению, в этой немощной плоти, должны были, таким образом,  научаться смирению.

Поэтому, дарование человеку, после его грехопадения, грубой физической плоти, с ее немощами, – это Божий замысел, для содействия спасению человека, через посредство опытного познания своей немощи, для смирения и сокрушения духа самости и гордыни, первородного греха.

Так, преп.Иоанн Лествичник говорит о подвижнике, сидящем на духе самости и гордыни, что падение в блудные страсти является для него смиряющим обстоятельством, так, как он начинает через это видеть и ощущать себя грешником: «Видел я, что гордость бывает причиною смиренномудрия, и вспомнил сказавшего: «кто познал ум Господень?» (Рим.11:34). Ров и плод надмения есть падение в грех; грехопадение же для желающих спастись часто бывает поводом к смиренномудрию» (Лествица, Слово 15, гл.38). Чего бы не было у него, когда бы он был чист от впадения в блудную страсть, и вменял себе свое делание, подвизание, питая в себе дух самости и гордыни и погибая, подобно падшим духам, бесам. Ибо по причине своей духовной слепоты, такой «подвижник» не видит своей одержимости духом самости и гордыни, а впадение в те или иные телесные страсти, которые явны и очевидны, смиряет и сокрушает его самомнение, дух самости и гордыни.

То есть, если бы он подвизался на основании духа сокрушенного и смиренного, опытного ощущения и познания своей немощи, то ему и не нужны были бы такие попущения. Но так как он подвизался на основании духа самости и гордыни, ища дух самоутверждения, то он устремлялся по пути погибели, думая, что он спасается. То есть, находился в духовной прелести и самообольщении. И чтобы его вывести с этого погибельного пути, Бог попустил ему падения в какие-либо телесные страсти, чтобы он, в чувстве и ощущении, ощутил себя грешником, еще ничего не начинавшим. Так происходит потому, что он не хочет, сам, смирять и сокрушать свой гордый дух; отсюда – и такие невольные попущения.

Поэтому, если бы отсутствовала естественная телесная похоть в людях, то они бы быстрее становились одержимыми духом самости и гордыни, духом самоуверенности и самонадеянности, и погибали, подобно падшим духам, бесам. И погибель всего человечества уже бы совершилась давно. Но Господь, по Своему Божественному замыслу и премудрости, даровал человеку грубую физическую плоть, с естественной похотью, с ее немощами, для содействия в смирении и сокрушении гордостного духа, через посредство опытного познания и ощущения своей немощи. Вот почему Святые Отцы и говорят, что «На познании и сознании немощи зиждется все здание спасения» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.1, гл.50). А здание погибели зиждется на основании духа самости и гордыни, духа самоутверждения.

О страсти и борьбе с нею

Аноним:  О страстях.
Видимо, страсти делятся: Страсти – болезнь души и плоти (следствие Грехопадения).
Страсти - бесовское воздействие.

То есть, к примеру, существует дух гордыни (демон омрачающий душу). Человек освободился от гордыни, как от страсти души, но вот находит дух гордыни, и получается раздвоение и борьба с гордым настроем души.

«Существует только одно расстройство, которое является злом и погибельным для человека, - это первородный грех, дух самости и гордыни, и сходящие отсюда страсти.
Всё это лечится через борьбу со страстями. Всякое иное расстройство не есть зло, и не является погибельным для души человека» (комментарии к теме «О естестве»).


О.Серафим:  Дух самости и гордыни, первородный грех и демон, бесы, – это не одно и то же. Ибо первородный грех, дух самости и гордыни, – это окраска души, ее настрой. А демон, бесы, – это уже отдельные личности, разумные существа, которые, по своему свободному произволению, погрязают во зле и имеют доступ к душам человеческим (по причине впадения человека в первородный грех), для того, чтобы искушать их.

Страсть, – это неоднократное проявление первородного греха, духа самости и гордыни, в желании, чувстве, мысли и самим делом, перешедшее в навык, привычку. То есть страсть, – это плохая привычка, в желании, чувстве и мысли. А добродетель, – это хорошая привычка, в желании, чувстве и мысли.

Если человек избавился от духа гордыни, как от страсти, плохой привычки, в желании и чувстве, то вместо этого у него должна быть хорошая привычка, – это дух сокрушенный и смиренный, перед Богом. Ибо невозможно искоренить плохую привычку, без воспитания хорошей. Невозможно убрать в чувстве ощущение гордыни, если не будет ощущения сокрушенного и смиренного.

Если человек освободился от власти духа гордыни над ним, то это значит, что он, в своем свободном произволении, разорвал сочувствие к духу самости и гордыни и воспитал сочувствие к духу сокрушенному и смиренному, перед Богом.

Разрывание сочувствия к страсти и воспитание сочувствия к добродетели, – это и называется освобождением от той или иной страсти. При этом, первородный грех продолжает жить, в человеке, еще до самой смерти, и бесы его так же могут искушать. Но первородный грех и бесы уже не имеют над ним власти, так как он, своим произволением, при помощи дара Божественной благодати, пребывающей с духом сокрушенным и смиренным, связывает проявления первородного греха и отсекает бесовские прилоги к греху. В этом связании первородного греха, даром Благодати, и заключается прощение греха, Богом, человеку.

Прилог, – это греховный помысел, который посылает демон, но к которому еще нет сочувствия. И поэтому подвижник видит этот помысел еще до того, как к нему появилось сочувствие, как только он приближается к нему, и тут же его отсекает. И таким образом, этот помысел не доходит до чувства и не имеет никакой власти над человеком.

«Прилогом святые Отцы (Иоанн Лествичник, Филофей Синаит и другие) называют помысел простой, или воображение какого-либо предмета, вдруг в сердце вносимое и уму предстающее. Св. Григорий Синаит говорит: "Прилог есть внушение, от врага происходящее: сделай то или другое, как то было Самому Христу Богу нашему: "скажи, чтобы камни сии сделались хлебами" (Мф.4:3). Или проще сказать: это какая-либо мысль, на ум человеку пришедшая. И таковой прилог называется безгрешным, не заслуживающим ни похвалы, ни осуждения, потому что он не от нас зависит. Ибо не возможно, чтобы не было приражения нам вражеских козней, говорит Симеон Новый Богослов, после того, как диавол с бесами получил доступ к человеку, за преслушание удаленному из рая и от Бога, а в сем состоянии удаления он может колебать мысли и ум всякого. Разве одни совершенные и восшедшие на высокую степень духовной жизни могут пребыть непоколебимыми, и то на время, говорит святой Исаак» (преп.Нил Сорский, «О восьми главных страстях», гл.2).

Любой греховный помысел, тогда имеет силу и власть над человеком, когда есть к нему сочувствие, – сродное чувство. Но когда, в свободном произволении, сочувствие  разорвано, к этому греховному сродному чувству, тогда такой помысел не имеет никакой силы и власти, над человеком, и легко может быть прогоняем; но для этого надо все время находиться в трезвении, внимании к себе, которые и воспитываются в борьбе, на пути к такому духовному состоянию.

«Когда делается что воле противное, готовое огорчить и раздражить, скорее бегите вниманием к сердцу и, сколько можете, напрягайтесь не допускать возродиться тем чувствам, напрягайтесь и молитесь. Если не допустите породиться тем чувствам, всему конец: ибо всё от чувств» (свт.Феофан Затворник, «Собрание писем», Выпуск 1, п.115).

Если человек освободился от страсти гордыни, то вся борьба для него начинает заключаться с прилогами-помыслами, которые он не допускает до чувства, так как в нем уже нет сочувствия к этому духу. И по этой причине, в нем нет и раздвоения.

О приятности, утешении и удовольствии, греховных и естественных. О применении слов "чувственное", "чувственность"

Аноним:  А как объяснить изречения (об утешении) ?
(св. Дорофей, Цветник): «…нет печали без утешения, как нет и удовольствия без наказания».
(стар. Иосиф Ватопедский): «Препятствуй уму обращаться к чувственному, чтобы избежать тебе сластолюбия, от которого происходит печаль и уныние».
(Православная литература): «Удаляйся от всякого мирского утешения, и Бог утешит тебя». «Мирские блага (утешения) соединены с множеством скорбей и печалей, и не дают истинной радости».
(Исаак Сирин): «за всякой телесной отрадой следует страдание, а за всяким страданием ради Бога следует отрада».
То есть (называю для себя) «закон утешения» (принципы).


О.Серафим:  Если Бог не будет нам подавать утешения, то мы, в конечном итоге, впадем в уныние и отчаяние. И то утешение, которое подает нам Бог, мы ощущаем через посредство чувства, естественного нам. И в этом чувстве присутствует ощущение приятности, которое и приносит нам отраду и облегчение. И мы не считаем это утешение и ощущение чувства приятности, в нем, греховным.

Когда мы едим пищу или спим, то мы тоже получаем в чувстве ощущение приятности, так как если бы не было ощущения приятности во время вкушения пищи или сна, то все бы возненавидели еду и сон.

И подвижники, которые подвизались, точно так же искали подкрепления во сне и пищи, в телесном отдохновении, когда приходили в изнеможение. А в, самих по себе, сне, пищи и телесном отдохновении уже присутствует утешение, с ощущением чувства приятности, для тела.

Каждое тело обладает определенной степенью крепости, и если ему дать чрезмерную скорбь и страдание, то оно не сможет этого выносить и начнет искать утешения, которое и будет приносить ему облегчение, через посредство ощущения чувства приятности. Ибо это в согласии с нашим естеством. Но если ему не дать утешения, в котором присутствует ощущение чувства приятности, через посредство облегчения его скорби и страдания, то человек не выдержит и впадет в уныние и отчаяние.

Само по себе чувство утешения или ощущение чувства приятности не является греховным, по своей природе. Ибо никакое чувство, само по себе, в своей природной изначальности, не может являться греховным. Ибо Бог вложил, в человека, чувство утешения и приятности, а Бог греха не может творить.

Да и ощущение вечного блаженства, как дарование дара Божественной благодати, к которому мы стремимся, человек будет ощущать через посредство своих естественных чувств, в том числе и через посредство чувств утешения и приятности. И если бы не было этих естественных чувств в человеке, то он бы и не мог ощущать блаженство, подаваемое ему Богом.

Слово чувственность имеет разное значение и смысл. Иногда оно у Св.Отцов употребляется в значении внешних чувств: зрение, осязание, обоняние, слух и вкус. Но эти чувства не являются сами по себе греховными, ибо Господь наделил ими человека. А Бог греха не творил.

В основном Святые Отцы употребляют слово чувственность в смысле внешне-материальном: все то, что воспринимается нашими телесными чувствами, - зрением, осязанием, обонянием, слухом и вкусом. К примеру, преп.Иоанн Дамаскин: "как через вписываемое в книги слово, подобно тому как Бог начертал на каменных досках закон и повелел, чтобы была записана жизнь боголюбезных мужей, - так и через чувственное созерцание подобно тому, как Он повелел, чтоб, в воспоминание, были положены в кивот Завета стамна и жезл" ("Первое защитительное слово против порицающих святые иконы", гл.13). В данном случае в словах "чувственное созерцание" речь идет о телесном зрении, внешне-материальном вИдении.
"А мы, не получив ни дара чудес, ни дара учительства – ибо, пристрастившись к чувственным удовольствиям, оказались недостойными этого – призвав в помощь Отца и Сына и Святаго Духа, скажем теперь об этом предмете нечто хотя немногое из того, что преподали нам пророки благодати" (преп.Иоанн Дамаскин, "Точное изложение православной веры", гл.3). Здесь точно так же речь идет о внешне-материальных, телесных удовольствиях.
"Некоторые, конечно, говорят, что они получили бытие прежде всякой твари – подобно тому, как говорит Григорий Богослов: «прежде всего Бог вымышляет ангельские и небесные силы, и мысль эта стала делом». Другие же говорят, что они произошли после сотворения первого неба. Все же согласны, что они сотворены прежде создания человека. Я же соглашаюсь с Богословом: ибо надлежало сотворить прежде всего умную сущность, потом чувственную, и после уже из той и другой сущности человека" (преп.Иоанн Дамаскин, "Точное изложение православной веры", гл.17). Здесь под словами "потом чувственную" разумеется материя, материальный мир.
"Это и был божественный рай, насажденный руками Божиими в Эдеме, – хранилище веселия и всякой радости, ибо слово Эдем означает наслаждение. Он находился на востоке, возвышаясь над всею землею. В нем было совершеннейшее благорастворение. Тончайший и чистейший воздух окружал его; вечно цветущие растения украшали его. Он был насыщен благовонием, наполнен светом и превосходил всякое представление чувственной прелести и красоты" (преп.Иоанн Дамаскин, "Точное изложение православной веры", гл.25). Под словами "чувственной прелести и красоты" здесь разумеется внешняя, физическая, материальная красота.
"Человек был создан вместе и чувственным, и духовным" (преп.Иоанн Дамаскин, "Точное изложение православной веры", гл.25). Здесь, в словах "чувственным, и духовным", говорится о теле и душе человека
Как видим, в основном, в традиционном святоотеческом понимании под словами чувственное, чувственность, разумеется все то внешне-материальное, что воспринимается нашими телесными чувствами.

В редких случаях под словом чувственность, в аскетическом понимании, разумеется страстность, греховность в наших чувствах, то есть, примесь первородного греха, духа самости, который примешан к всем нашим естественным чувствам, через грехопадение.

Но неверно поступают те, которые под словом чувственность разумеют вообще чувства или просто естественные чувства человеческие. Такое понимание приводит к ложному аскетизму, к борьбе с естественными чувствами человека и отвержению их. А это, в свою очередь, приводит к духовной прелести, к самообольщению.

***

В изречении, «…нет печали без утешения, как нет и удовольствия без наказания», слова «утешение» и «удовольствие» приводятся в разных значениях и смыслах. И слово «утешение» здесь не имеет греховного оттенка и указывает на естественное чувство утешения, в котором есть ощущение приятности, которое прогоняет печаль. А слово «удовольствие» указывает на греховное, страстное чувство и ощущение.

А преп.Иоанн Дамаскин использует слово «удовольствие», как для определения естественного чувства, так и для определения греховного чувства: «Удовольствия бывают душевные и телесные. Душевные удовольствия – те, которые принадлежат только душе самой по себе; таковы, например, удовольствия, доставляемые знанием и созерцанием. Телесные удовольствия те, в которых участвуют и душа, и тело и которые отсюда получают свое название; таковы, например, удовольствия, доставляемые пищею, плотским совокуплением и т. п…
С другой стороны, одни удовольствия – истинные, другие – ложные… Поэтому тот, кто живет в согласии с волей Божией, должен искать удовольствий необходимых и, вместе, естественных; а на втором месте полагать удовольствия естественные, но не необходимые, допуская их в приличное время, приличным образом и в приличной мере. Прочих же удовольствий следует всячески избегать» (преп.Иоанн Дамаскин. «Точное изложение православной веры», гл.27, «Об удовольствиях»).

А в словах «Удаляйся от всякого мирского утешения» (св.Дорофей, Цветник), слово «утешение» уже имеет греховный оттенок, будучи соединено со словом «мирское». И здесь уже разумеется не всякое утешение, которое есть в миру, а мирское утешение, то есть, греховное, страстное. Ибо накормить и напоить усталого путника и дать ему отдохновение является для него утешением, которое может совершаться людьми, живущими посреди мира. Но это не является греховным утешением, совершаемым, в миру, мирскими людьми. Утешить человека, впавшего в уныние и отчаяние, не является греховным утешением, хотя оно и может совершаться мирскими людьми, посреди мира.

Точно так же, и подвижники не чуждались утешения: «Некто, ловя в пустыне диких зверей, увидел, что авва Антоний шутливо обращается с братиями, и соблазнился. Старец, желая уверить его, что иногда бывает нужно давать послабление братиям, говорит ему: положи стрелу на лук свой и натяни его. Он сделал так. Старец опять говорит ему: еще натяни. Тот еще натянул. Старец опять говорит: еще тяни. Ловец отвечает ему: если я сверх меры буду натягивать, то переломится лук. Тогда авва Антоний говорит ему: так и в деле Божием, если мы сверх меры будем налегать на братий, то от приражения они скоро сокрушаются. Посему необходимо иногда давать хотя некоторое послабление братии. Выслушав это, ловец был сильно тронут и, получив великую пользу, ушел от старца» (Древний патерик, гл.10, п.3).

Поэтому, под словами «мирское утешение», в святоотеческих творениях, надо разуметь не всякие утешения, происходящие в миру, а только греховные, страстные. Так же и под словом «удовольствие», когда оно приводится подвижниками в отрицательном смысле и значении, надо разуметь не всякое удовольствие, как мы видим из слов св.Иоанна Дамаскина, а только удовольствия греховные, страстные.

О применении слова мир, в Писании и у Святых Отцов

Так же и слово мир употребляется в Св.Писании и Св.Отцами в разном значении, – в смысле мира, как творения Божия, и в смысле греховности, страстности.

К примеру, ап.Иоанн Богослов говорит: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей» (1Иоан.2:15). То это не то обозначает, что надо ненавидеть весь материальный мир и людей, которые имеют грубую физическую, материальную плоть, а обозначает греховную страстную окраску, господствующую посреди общества человеческого. То есть, под этим подразумеваются греховные страсти.

«Слово мир есть имя собирательное, обнимающее собою то, что называется страстями… И когда в совокупности хотим наименовать страсти, называем их миром; а когда хотим различать их по различию наименований их, называем их страстями… И скажу короче: мир есть плотское житие и мудрование плоти… И отчуждение от мира познается по сим двум признакам: по превосходнейшему житию и по отличию понятий самого ума» (преп.Исаак Сирин, «Слова подвижнические», гл.2).

«Словом «мир» означается, собственно, не сожительство человеческое, не дела житейские, а все греховное, страстное, богопротивное. Мир – то, в чем качествуют похоть плоти, похоть очей и гордость житейская или где царствует всякий грех. В этом смысле слова: «мне мир распялся, и я миру» – будут значить то же, что: «мне всякий грех распялся, и я всякому греху распялся». Как же это и когда бывает?
Заметьте, наперед, что в каждом грехе есть две стороны; одну составляют греховные дела, а другую – греховная страсть. Страсть служит источником и причиною греховных дел, а дела суть произведение и выражение страсти. Так, например, гневливость или сердитость есть страсть греховная, в сердце живущая; а дела, в коих она выражается, суть: вспышки гнева, брань, свары, споры, драки, убийства. Страсть одна, а сколько у нее дел? И все они от нее одной происходят. Также сластолюбие, или чувственность, есть греховная страсть к чувственным удовольствиям; а дела ее суть: многоядение, сладкоядение, многопитие, сладкопитие, гулянье в трактирах, на гульбищах, в непотребных домах; в театрах, на балах, вечеринках. То же надобно разуметь и о всякой страсти. Всякая страсть, одна в сердце, вовне телом выражается многими делами.
После сего нетрудно вам понять, как бывает, что грех, или мир, распинается нам, и как бывает, что мы распинаемся греху, или миру.
Когда кто оставляет дела греховные или страстные, тогда распинается ему грех; или мир; а когда кто и самую страсть греховную в себе погашает и искореняет, тогда и он распинается греху, или миру.
Так, например, когда кто оставляет гульбища, театры, трактиры, вечеринки и прочее, так что никто никогда не видит его ни в каких непотребных делах и местах, а всегда все видят его в поведении исправным и степенным; тогда, значит, грех, или мир, этою частью своею умер для него, или распялся ему. Но при сем нельзя еще наверно сказать, чтоб и сам он распялся греху, или миру. Ибо хотя нет его в тех местах и делах телом, но он может быть там сердцем и умом. Нет его в театре телом, но он может думать о нем и с соуслаждением говорить: «Как бы хорошо побыть там». Нет его в трактире и на гуляньях телом, но он может быть там умом и сердцем, может думать и желать, как бы попасть туда, жалея, что его нет там. Во всех сих и подобных случаях, хотя грех, или мир, распялся ему, но он сам еще не распялся греху, или миру, еще любит его, еще желает его и услаждается им. Одолел он себя настолько, чтоб удаляться от греховных дел; а сердца своего еще не переломил, еще не научил его не любить греховных дел, отвратиться от них и возненавидеть их. Перед Богом он еще грехолюбец, или миролюбец. Ибо Бог смотрит не на одни дела, а более на сердце (1Цар.16,7). Почему должно нам не только отстать от дел страстных и греховных, но преодолеть и погасить самые страсти так, чтоб не услаждаться никакими страстными предметами и делами, а иметь к ним отвращение и гнушаться ими. Вот когда уже кто достигнет до этого состояния, когда кто не только дел греховных делать не будет, но и самое пристрастие к ним погасит в себе; тогда он может сказать о себе, что и он распялся миру.
Итак, поставьте вы на одну сторону все греховные и страстные дела, а на другую — греховные страсти и так помышляйте: когда оставите вы все страстные дела, тогда будет значить, что мир вам распялся; а когда вы самые страсти погасите, тогда будет значить, что и вы распялись миру. Вот в каком разуме и к вам, мирянам, приложим закон, чтоб иметь мир распятым себе и себя распять миру. Первое выражается тем, что человек порочный оставляет жизнь распутную, дурную, зазорную и начинает жить степенно, исправив свое поведение. А второе выражается тем, что не только, исправного кто бывает поведения, но и чувства сердца своего держит исправными, чистыми и Богу приятными. Первое легче, а второе труднее. Почему не у всякого, исправного по внешнему поведению, исправно бывает и сердце.
Это и было причиною, что Апостол не остановился на одном распятии мира, или греха, — нам, но прибавил и распятие нас – миру. «Мало, – как бы так говорит, – мало, что твое поведение исправно. Ты в сердце свое войди, пересмотри там свои чувства и расположения и их все сделай святыми и Богу угодными»» (свт.Феофан Затворник, «Слова о покаянии и причащении…», гл.«В неделю 2-ю великого поста»).

О добродетели и внешнем местоположении

Так многие, и удаляясь телом от мира, не искореняли в себе страсти, и погибали: «Сказала старица игумения: Многие, живя в горе (имеется ввиду гора в пустыне) и занимаясь делами мира сего, погибли. Лучше жить в обществе человеческом и безмолвствовать по духу, нежели жить отшельником при мирском расположении духа» («Отечник», свт.Игнатия Брянчанинова, гл.«Изречения старцев, преимущественно египетских…, п.6).

Но добродетель не зависит от внешнего местоположения: «Говорят, слышал я, будто невозможно навыкнуть добродетели без ухода в даль и убежания в пустыню, и удивлялся, как вздумалось им неопределимое определять местом. Ибо если навык в добродетели есть восстановление сил души в первобытное благородство и сочетание во едино главнейших добродетелей для свойственного ей по естеству действования; а это не со вне приходит в нас, как нечто вводное, а прирождено нам от сотворения, и через это входим мы в Царствие Небесное, которое внутрь нас есть, по слову Господа; то пустынь излишня, когда мы и без нее входим в Царствие, через покаяние и всякое хранение заповедей, – что возможно на всяком месте владычества Божия, как поет Божественный Давид: “благослови, душа моя, Господа, на всяком месте владычества Его” (Пс.102:22)» (преп.Никита Стифат, Добротолюбие, т.5, Первая сотница, гл.72).

О чтении с рассуждением

Как мы видим, одни и те же слова могут употребляться подвижниками в разных значениях и смыслах. Поэтому, в каком значении употреблены слова «утешение», «удовольствие», или какое-либо другое слово, в творениях подвижников, необходимо рассматривать в общем, исходя из смысла всего текста, беря во внимание, что чаще всего подвижник обращался к таким же братиям, живущим рядом с ним. И им было понятно то, о чем шла речь.

И если это писалось для подвижников живущих в пустыне, лесу или монастыре, то, читая эти творения, это необходимо учитывать, при выяснении того, в каком духовном разуме сказано то или иное изречение.

«Каждый избери себе чтение отцов, соответствующее своему образу жизни. Отшельник пусть читает отцов, писавших о безмолвии; инок, живущий в общежитии, – отцов, написавших наставления для монашеских общежитий; христианин, живущий посреди мира, – святых отцов, произнесших свои поучения вообще для всего христианства.
Непременно нужно чтение, соответствующее образу жизни. Иначе будешь наполняться мыслями, хотя и святыми, но неисполнимыми самым делом, возбуждающими бесплодную деятельность только в воображении и желании; дела благочестия, приличествующие твоему образу жизни, будут ускользать из рук твоих. Мало того, что ты сделаешься бесплодным мечтателем, – мысли твои, находясь в беспрестанном противоречии с кругом действий, будут непременно рождать в твоем сердце смущение, а в поведении неопределенность, тягостные, вредные для тебя и для ближних.
При неправильном чтении Священного Писания и Святых Отцов легко можно уклониться со спасительного пути в непроходимые дебри и глубокие пропасти, что и случилось со многими» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.1, «О чтении Св.Отцов»).

Итак, для правильного уразумения таких изречений необходимо знать все стороны и противоположности, по данному вопросу, которые отражены в Св.Писании и святоотеческих творениях. Если же это все не учитывается, то неизбежны впадения в крайности, из которых будут рождаться ложные учения.


Аноним:  Благодарю, Батюшка, за подробные объяснения.
А то, действительно, увлёкшись «ложной аскетикой», можно впасть или в сокрушение или в обольщение.

Такое понимание и было, что речь в основном о крайностях (или вот ещё слово, – излишествах). Однако закономерность утешений явно прослеживается, поэтому определение «принцип», думаю, уместно.
Вот пример (источник, к сожалению, не помню). Настоятельница несправедливо сделала выговор (или укорила) молодой монахине; Та стерпела, не стала оправдываться. Поначалу претерпевала скорбь после выговора, но потом в душе появилась радость, лёгкость. Она рассказала об этом духовному человеку, и получила объяснение, что так Бог внутренне утешает.
Хотя, это рассказ о монашеской жизни, но «духовный принцип» вообще о жизни. «Обличают или молчать надо или кротко защищаться, если обличение клеветливо» (Екдик, Цветособрание).

То есть к «принципу» надо относиться с рассуждением. Если, к примеру, дело связано с предприятием, то оправдываться надо, иначе предприятие рухнет, и пострадают служащие (другие люди). Но не судиться по мелочам.
То есть прослеживается духовный принцип: «закон слова» - «Кроткий язык – древо жизни». «Закон слова» - это «закон молчания». «Признак великой добродетели – это молчание» (по рассуждению) (Диоптра, или духовное зерцало). Или вот ещё изречение: «Молчание – ключ добродетели».

Основание духовных принципов «дух смирённый и сокрушенный», как и учит истинная церковь, а так же принцип рассуждения.


Естественное чувство, страсть и добродетель

О.Серафим:  Помоги вам, Господи, на вашем пути к спасению.

Да, так оно и есть. Но только то, что вы называете принципами, – это является нашими природными естественными чувствами, способностями или свойствами.

Надо, чтобы человеку было понятно, что такое первородный грех. И что дух самости (первородный грех) задействует те же самые естественные чувства и движения души. Но только вся разница в том, что те же самые естественные чувства, душевные движения, когда задействуются к месту, к времени и в меру, – то они действуют в согласии с нашей природой, какою ее сотворил Бог, и могут являться добродетелями, спасительными для души.

И эти же самые естественные чувства, душевные движения, когда задействуются не к месту, не к времени или без меры, – то они действуют не в согласии с нашей природой, какою ее сотворил Бог, они действуют и проявляются в угоду первородному греху, духу самости. И когда они постоянно проявляются, то образуются плохие привычки, которые и называются страстями.

Страсть, плохая привычка, в чувстве, желании и мысли, – это и есть, собственно говоря, ад в душе человека. И потому, чтобы выйти из адского состояния и надо избавляться от страсти.

Но так как, в основании всякой страсти лежит дух самоугодия, – стремление к угождению духу самости (первородному греху), – то поэтому-то, воспитание духа сокрушенного и смиренного, перед Богом, является добродетелью, которая бьет по самому основанию страстей, искореняя их корень, из которого и растет все дерево страстей.

Вот почему и важно, чтобы любая добродетель, которую воспитывает человек, совершалась на основании духа сокрушенного и смиренного, а не на основании духа самости и гордыни. Иначе, это будет лжедобродетель, которою будет обманываться человек, заходя в состояние самообольщения и духовной прелести.

В принципе, для того, чтобы воспитать истинную добродетель, Господь будет попускать так, что у подвизающегося не сразу будет получаться, и он будет падать. И это необходимо для того, чтобы он опытным путем познал и ощутил свою немощь, и чтобы, таким образом, дух его сокрушился и смирился. Ибо только на основании такого настроя духа и может совершаться истинная добродетель, при помощи Божественной благодати. Такая добродетель является даром Божественной благодати, и Ее вместилищем. Как говорят об этом Св.Отцы, что истинные добродетели – суть вместилища Божественной благодати.

Вот почему грешник или разбойник, и даже при конце своей жизни, если придет в дух сокрушенный и смиренный, перед Богом (это и называется покаянием), то Бог прощает ему, его грехи, и он умирает в надежде на милость Божию и спасение.

О молчании

Ну, а молчание, – тогда хорошо, когда оно совершается к месту и к времени, и проходится в духовном разуме. А если не к месту, не к времени, то оно совершается безрассудно и является грехом, исходящим из страсти, а не добродетелью.

Этой добродетели надо учиться, чтобы научиться говорить и молчать к месту и к времени. Ну, а когда молчишь, то в это время возгревать верные душевные чувства, спасительные, – дух сокрушенный и смиренный, перед Богом, а к людям чувство сострадательной любви.

«Не тот разумен, кто говорит, но тот, кто знает время, когда должно говорить. В разуме молчи, и в разуме говори; прежде, нежели начнешь говорить, обсуди, что должно говорить; говори одно нужное и должное» («Отечник», преп.Исаия Отшельник, гл.95).

Поэтому-то преп.Пимен Великий и говорил, что «Иной человек представляется молчащим, но сердце его осуждает других. Труды такового тщетны. Другой с утра до вечера говорит и вместе пребывает в молчании, потому что говорит одно полезное для души» («Отечник», преп.Пимен Великий, гл.93).

Итак, «Признак великой добродетели – это молчание», в духовном разуме, совершаемое к месту и к времени. А признак лжедобродетели и духовной прелести, – это молчание, безрассудное, совершаемое не к месту, не к времени.

С любовью во Христе, о.Серафим.

Добавить комментарий

Filtered HTML

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Допустимые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <blockquote> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.