О смирении, истинном и ложном. О прощении греха, и учение о спасении

Оглавление:
  О смирении, истинном и ложном
  Такова воля Божия, чтобы здесь на земле мы были искушаемы
  О прощении греха и спасении


Аноним:  Мне стал немножко понятен вопрос о спасении в Православной Церкви и у протестантов, после прочтения данной статьи: http://azbyka.ru/religii/konfessii/rubs ... -all.shtml. И вот у меня вопрос. А можно ли настолько смириться, чтобы приобресть благодать Божию? не является ли "делом" наше смирение и можем ли вообще, что-нибудь сделать без Бога??
1. - Если рассуждать как автор статьи, то никто не может спастись ни один человек, ибо никто из христиан не сможет сказать, я достиг того момента в жизни, когда полностью уподобился Христу. Обожение процесс, но есть ли финиш, где он - в этой жизни????
Если нет, то мы не можем не только быть уверенными в спасении, но и думать о том, что Бог нас любит.
2. - Если наши дела это "второе крыло" спасения, то как близко я должен уподобиться,как измерить внутренние преобразование и сказать, уже не я живу,а живет во мне Христос???
3. - А если спасение зависит и от дел наших в смирении, то как смириться еще сильнее, чем вчера, как еще более осознать свою греховность,как при этом возрасти в вере и как отобразить Христа в своей жизни?
Апостол Павел забывая заднее простирался вперед, стремился достичь Христа и в тоже время готов был хоть сейчас разрешиться и быть с Господом, как это понимать??
Короче, я думаю очень хорошая статья, мне кажется я понял почему братья наши такие грустные и печальные, а чему радоваться, ведь никто не знает, что будет в вечности, а вдруг мое смирение не настолько смиренное и обожение не такого как необходимо для спасения "делами смирения", а может страха мало во мне?????? а вообще любит меня Бог или каждый раз выбрасывает как негодного раба из Своих обителей?? короче тяжело..... http://www.facebook.com/permalink.php?s ... 1980241628


О смирении, истинном и ложном

О.Серафим: «Произвольное, собственного сочинения смиренномудрие состоит из бесчисленных разнообразных ухищрений, которыми человеческая гордость старается уловить славу смиренномудрия от слепотствующего мира, от мира, любящего свое, от мира, превозносящего порок, когда порок облечен в личину добродетели, от мира, ненавидящего добродетель, когда добродетель предстоит взорам его в святой простоте своей, в святой и твердой покорности Евангелию.
Ничто так не враждебно смирению Христову, как смиренномудрие своевольное, отвергшее иго послушания Христу, и под покровом лицемерного служения Богу святотатственно служащее сатане.
Если мы будем непрестанно смотреть на грех свой, если будем стараться о том, чтоб усмотреть его подробно: то не найдем в себе никакой добродетели, не найдем и смиренномудрия.
Истинным смирением прикрывается истинная, святая добродетель: так закрывает целомудренная дева покрывалом красоту свою; так закрывается Святая Святых завесою от взоров народа.
Истинное смиренномудрие — характер евангельский, нрав евангельский, образ мыслей евангельский.
Истинное смирение — Божественное таинство: оно недоступно для постижения человеческого. Будучи высочайшею премудростью, оно представляется безумством для плотского разума.
Божественное таинство смирения открывает Господь Иисус верному ученику Своему, непрестанно приседящему у ног Его и внимающему Его животворящим глаголам. И открытое, оно пребывает сокровенным: оно неизъяснимо словом и языком земным. Оно для плотского разума непостижимо; непостижимо постигается разумом духовным, и, постиженное, пребывает непостижимым.
Смирение — жизнь небесная на земле.
Благодатное, дивное видение величия Божия и бесчисленных благодеяний Божиих человеку, благодатное познание Искупителя, последование Ему с самоотвержением, видение погибельной бездны, в которую ниспал род человеческий, — вот невидимые признаки смирения, вот первоначальные чертоги этой духовной палаты, созданной Богочеловеком.
Смирение не видит себя смиренным. Напротив того оно видит в себе множество гордости. Оно заботится о том, чтоб отыскать все ее ветви; отыскивая их, усматривает, что и еще надо искать очень много.
Преподобный Макарий Египетский, нареченный Церковью Великим, за превосходство своих добродетелей, особливо за глубокое смирение, Отец знаменоносный и Духоносный, сказал в своих возвышенных, святых, таинственных беседах, что самый чистый и совершенный человек имеет в себе нечто гордое (Беседа 7, гл.4).
Этот угодник Божий достиг высшей степени христианского совершенства, жил во времена, обильные святыми, видел величайшего из святых иноков Антония Великого, — и сказал, что он не видел ни одного человека, который бы вполне и в точном смысле слова мог быть назван совершенным (Беседа 8, гл.5).
Ложное смирение видит себя смиренным: смешно и жалостно утешается этим обманчивым, душепагубным зрелищем.
Сатана принимает образ светлого Ангела; его апостолы принимают образ Апостолов Христовых (2Кор. 11:13-15); его учение принимает вид учения Христова; состояния, производимые его обольщениями, принимают вид состояний духовных, благодатных: гордость его и тщеславие, производимые ими самообольщение и прелесть принимают вид смирения Христова.
Ах! куда скрываются от несчастных мечтателей, от мечтателей, бедственно-довольных собою, своими состояниями самообольщения, от мечтателей, думающих наслаждаться и блаженствовать, куда скрываются от них слова Спасителя: Блаженни плачущии ныне, блаженни алчущии ныне, и горе вам, насыщении ныне, горе вам смеющимся ныне (Лук. 6:21,25).
Посмотри попристальнее, посмотри беспристрастно на душу твою, возлюбленнейший брат! Не вернее ли для нее покаяние, чем наслаждение! не вернее ли для нее плакать на земле, в этой юдоли горестей, назначенной именно для плача, нежели сочинять для себя безвременные, обольстительные, нелепые, пагубные наслаждения!
Покаяние и плач о грехах доставляют вечное блаженство: это известно; это достоверно; это возвещено Господом. Почему же тебе не погрузиться в эти святые состояния, не пребывать в них, а сочинять себе наслаждения, насыщаться ими, удовлетворяться ими, ими истреблять в себе блаженную алчбу и жажду правды Божией, блаженную и спасительную печаль о грехах твоих и о греховности.
Алчба и жажда правды Божией — свидетели нищеты духа: плач — выражение смирения, его голос. Отсутствие плача, насыщение самим собою и наслаждение своим, мнимо-духовным состоянием обличают гордость сердца.
Убойся, чтоб за пустое, обольстительное наслаждение, не наследовать вечного горя, обещанного Богом, для насыщенных ныне самовольно, в противность воле Божией.
Тщеславие и чада его — ложные наслаждения духовные, действующие в душе, не проникнутой покаянием созидают призрак смирения. Этим призраком заменяется для души истинное смирение. Призрак истины, заняв собою храмину души, заграждает для самой Истины все входы в душевную храмину.
Увы, душа моя, Богозданный храм истины! — приняв в себя призрак истины, поклонившись лжи вместо Истины, ты соделываешься капищем!
В капище водружен идол: мнение смирения. Мнение смирения — ужаснейший вид гордости. С трудом изгоняется гордость, когда человек и признает ее гордостью; но как он изгонит ее, когда она кажется ему его смирением?
В этом капище горестная мерзость запустения! В этом капище разливается фимиам кумирослужения, воспеваются песнопения, которыми увеселяется ад. Там помыслы и чувства душевные вкушают воспрещенную пищу идоложертвенную, упиваются вином, смешанным с отравою смертоносною. Капище, жилище идолов и всякой нечистоты, недоступно не только для Божественной благодати, для дарования духовного, — недоступно ни для какой истинной добродетели, ни для какой евангельской заповеди.
Ложное смирение так ослепляет человека, что вынуждает его не только думать о себе, намекать другим, что он смирен, но открыто говорить это, громко проповедовать (Подражание, книга 3, гл.2). (Речь идет о ложном смирении Фомы Кемпийского, которое отображается в его книге «О Подражании Христу» – примеч. о.Серафима (Медведева)).
Жестоко насмехается над нами ложь, когда обманутые ею, мы признаем ее за истину.
Благодатное смирение невидимое как невидим — податель его Бог. Оно закрыто молчанием, простотою, искренностью, непринужденностью, свободою.
Ложное смирение — всегда с сочиненною наружностью: ею оно себя публикует.
Ложное смирение любит сцены: ими оно обманывает и обманывается. Смирение Христово облечено в хитон и ризу (Иоанн. 19:24), в одежду, самую безыскусственную: покровенное этою одеждою, оно не узнается и не примечается человеками. Смирение — залог в сердце, святое, безыменное сердечное свойство, Божественный навык, рождающийся неприметным образом в душе, от исполнения евангельских заповедей» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.1, гл.51).

***

Смирение – это не внешнее чувство, а внутреннее. Оно состоит в том, что человек ищет не свою волю исполнять, а Божию. Понимать смирение только, как внешнюю уступчивость во всем, а также тихий голос или склоненная голова и т. п., – это не совсем верно. Внешняя уступчивость, тихий голос, склоненная голова, и т. п., – это все средства для проявления смирения, при определенных жизненных обстоятельствах, но не само смирение. Всё это у человека может быть, а смирения может и не быть. Смирение – это покорность человека, в движениях его воли, перед волей Божией. К примеру: Преп.Максим Исповедник внешне проявил непокорность перед Патриархами и всем Византийским епископатом и не подчинился их требованиям. Но перед Богом, в движениях своей воли, он проявил смирение, а вся эта иерархия – гордость. Адам, в Раю, проявил смирение перед дьяволом, уступил и сотворил ему послушание, но это оказался дух самости и гордыни перед Богом – первородный грех. Поэтому смирение судится не по внешнему действию, а в согласии ли с волей Божией это внешнее действие или нет. –

Человек должен в каждом отдельном случае постигать волю Божию и Ее исполнять – это и будет смирение. Ибо смирение только тогда будет являться истинной добродетелью, когда оно будет совершаться перед Богом.

***

Смирение – естественно человеку; но если через него удовлетворяется душевное сладострастие, человек вменяет его себе, то это уже совсем не смирение, а ложное смирение, – дух самости и гордыни, – мнение смирения. Мнение смирения – это, у Святых Отцов считается, самая пагубная прелесть, так говорит об этом и свт. Игнатий Брянчанинов (т.1, гл.51) . Христос, когда говорил о смирении, то Он совсем другое имел в виду. «Смиренномудрие есть безымянная благодать души, имя которой тем только известно, которые познали ее собственным опытом; оно есть несказанное богатство; Божие именование; ибо Господь говорит: «научитесь» не от Ангела, не от человека, не от книги, но «от Меня», т.е. от Моего в вас вселения и осияния и действия, «ибо Я кроток и смирен сердцем» и помыслами, и образом мыслей, «и найдете покой душам вашим» от браней, и облегчение от искусительных помыслов (Матф. 11, 29)» (преп. Иоанн Лествичник, Степень 25, гл. 4).

Смирение – естественное чувство человека, и спасительность или погибельность его зависит от того: где, когда и сколько его применять, т. е. давать ему меру, проявлять его к месту и ко времени. Если это не соблюдается, то удовлетворяется дух самости, через посредство душевного сладострастия, и человек входит в состояние самообольщения, духовной прелести, и погибает.

Смирение – это не то значит, что всегда, везде и во всём смиряться и уступать, лишь бы было приятно, спокойно и хорошо, но, знать место, меру и время. Ибо добродетель смирения должна совершаться перед Богом. Смирение является истинным только тогда, когда оно в согласии с волей Божией, в конкретный момент времени.

Об этом свт.Василий Великий говорит так: «добродетели суть середина: так мужество находится посреди страха и наглости; смиренномудрие посреди гордости и человекоугодия» (преп. авва Дорофей, Поуч.10).

***

За главное правило необходимо взять себе то, чтобы научиться ничего себе не вменять, в чувстве и ощущении, никакого доброделания, ибо таким образом будет разрываться сочувствие к самости, к первородному греху, в настрое души.

Ибо ради Христа дело делается только тогда, когда оно совершается в духе сокрушенном и смиренном, перед Богом, в правильных душевных чувствах. Когда человек не вменяет этого дела себе, по настрою своего духа. То есть понуждает себя к добродетели, которая у Святых Отцов называется – невменение себе.

Поэтому-то, Святые Отцы и заповедали, чтобы мы, творя всеразличные добродетели, научились не вменять их себе: «Сын мой! прежде всего не вменяй себе ничего: из невменяемости рождается смирение (преп.Антоний Великий).
Невменяемость, по учению Отцов, состоит в том, чтобы не признавать себя имеющим какую-либо добродетель и какое-либо достоинство. Признание за собою добродетелей и достоинств есть пагубное самообольщение, называемое святыми Отцами мнением. Мнение отчуждает человеков, зараженных им, от Искупителя» (свт. Игнатий Брянчанинов, Отечник, «Повести из жития старцев, преимущественно египетских», п.82).

Кто-то вменяет себе свою веру, а кто-то добрые дела, свое подвизание, терпение скорбей, кто-то свою проповедь, евангелизацию, а кто-то исполнение заповедей, свои внутренние хорошие чувства, и т. д., и т. п.. Это вменение себе примешивается к любой деятельности человека, внешней и внутренней, – это есть ни что иное, как дух самости и гордыни, ощущение своей правильности и праведности или дух самодовольства. Вменение себе – это примесь первородного греха, ко всем нашим душевным движениям, в чувстве и ощущении, которая присутствует всегда, когда нет духа сокрушенного и смиренного, перед Богом, в чувстве и ощущении.

Те, которые в настрое своего духа вменяют себе свои добрые дела и веру, свою деятельность, считая, на уровне умовом, рассудочном, что они делают их ради Христа, находятся вот в таком душевном состоянии: ««Те, которые не вменили себя должниками всякой заповеди Христовой, чтут Закон Божий телесно, не разумея ни того, что говорят, ни того, на чем основываются, потому и думают исполнить его делами» (преп.Марк Подвижник, «О духовном законе», гл.34). Из слов преподобного отца явствует, что признающий за собою какое-либо доброе дело, находится в состоянии самообольщения. Это состояние самообольщения служит основанием бесовской прелести» (свт. Игнатий Брянчанинов, т.5, гл.11). Здесь, у Св.Отцов, идет речь не просто об умовом, рассудочном признании, а о настрое духа, который вменяет свое делание себе, через посредство ощущения своей правильности или духа самодовольства, через посредство своего духа самости и гордыни.

То есть, ради Христа, делаемое дело, – это тогда, когда человек творит добродетель, но при этом считает, что у него нет истинной добродетели и дел, совершаемых ради Христа. И он не просто на уровне умовом, рассудочном только так считает, но и старается так ощутить, в настрое своего духа, содержа себя в духе сокрушенном и смиренном, перед Богом. Это и называется у Святых Отцов невменение себе своего доброделания.

То есть, признаком правильного прохождения доброделания, непрелестного, является вот такой вот настрой духа: «Раб Божий, исполняя евангельские заповеди, более и более открывает в себе страсти и в то время, как благодать Святого Духа образует в нем блаженные духовные состояния, нищету духа, плач, кротость, милость, целомудрие, духовный разум, он признает себя грешником из грешников, не сделавшим никакого добра, виновным в бесчисленных согрешениях, достойным вечной муки в геенне огненной за непрестанное нарушение заповедей Божиих» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.1, гл.50).

То есть, как видим, по святоотеческому учению, речь идет не просто об умовых, рассудочных понятиях,  а о настрое духа. Правильные умовые, рассудочные понятия могут содействовать воспитанию верного настроя духа, при условии, если человек понуждает себя к этому настрою, в процессе своей жизни, в ежедневных искушениях и доброделании. А если этого нет, то правильный настрой духа не может образоваться в человеке, сам по себе, без понуждения себя к нему. Ибо как сказал Христос, что «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Матф.11:12). Это и есть благодать Духа Святого, которую необходимо стяжевать внутри себя, через посредство понуждения себя к верному душевному настрою, во искушениях с нами приключающихся, и при всяком нашем делании.

Вот почему очень важно, чтобы научиться ничего себе не вменять, в чувстве и ощущении, ибо таким образом будет разрываться сочувствие к духу самости и гордыни, к первородному греху, в настрое души. А отсюда, и будет в душу привлекаться Божественная благодать, которая будет просвещать ум и подавать духовное вИдение.

Такова воля Божия, чтобы здесь на земле мы были искушаемы

Первородный грех идет от Адама, мы все с ним рождаемся. Такова воля Божия, чтобы здесь на земле мы были искушаемы первородным грехом. Через это приобретается самое главное: смиренный и сокрушенный дух, все добродетели, – постоянное устремление нашего духа к Господу. Поэтому, такова воля Божия: чтобы первородный грех был в нас до самой смерти.

«Бог на пользу душе попустил, чтобы она была доступна страстям. Ибо Он не усмотрел полезным поставить ее выше страстей прежде будущей новой жизни» (преп. Исаак Сирин, сл.58).

«Яд греха, ввергнутый падением в каждого человека и находящийся в каждом человеке, действует по промыслу Божию в спасающихся к существенной и величайшей пользе их» (свт. Игнатий Брянчанинов, т.5, гл.31).

 «Страсти, пребывая в христианине, постоянно принуждая его быть на страже, постоянно вызывая его на борьбу, содействуют его духовному преуспеянию. Зло, по премудрому устроению Божественного промысла, содействует благому намерением неблагим» (свт. Игнатий Брянчанинов, т.1, гл.50).

«Во всемогущей деснице Промысла самый грех, живущий внутри человека, объявший все существо его, объявший все члены души и тела, содействует его преуспеянию, если этот человек — истинный христианин» (свт. Игнатий Брянчанинов, т.1, гл.50).

О прощении греха и спасении

Прощение греха понимается, как связывание Благодатью первородного греха. Через постоянное противодействие первородному греху, духу самости, воспитывается смиренный и сокрушенный настрой духа, жажда милости Божией, устремление духа к Богу. И по мере ощущения и познания своей немощи, в борьбе с духом самости, первородным грехом, дух сокрушается и смиряется. И тогда чувство упования и надежды отвращается от духа самости, само-уверенности и само-надеянности, и обращается только на одну милость Божию. И тогда, только такому настрою духа, и подается дар Божественной благодати, которая связывает первородный грех, дух самости, и приносит дар спасения.

Божественная благодать помогает и содействует человеку, с самого начала, на всем этом пути, правильно-проходимой борьбы со своими страстями. Степень подаяния даров Божественной благодати зависит от степени воспитания духа сокрушенного и смиренного, перед Богом, в процессе этой борьбы со своими страстями.

Вот так, Господь спасает! Таков духовный закон, – другого пути нет. Оправдаться на Страшном Суде можно только милостью Божией, которая изливается в дух сокрушенный и смиренный, перед Богом, растворенный чувством упования и надежды, только на милость Божию, а не на свою веру, добрые дела или правильный душевный настрой.

Поставит Господь одних по правую сторону, а других по левую, и скажет тем, которые по левую сторону: "Алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня… . А они Ему возразят: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим… и не послужили Тебе?" Этим самым ответом проявится их настрой духа, – проявится то: что делали они всё это не ради Христа, а себе всё вменяли, – для удовлетворения своего духа самости и гордыни, первородного греха. А тем, которые по правую сторону, Господь скажет: "Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня". А они скажут в ответ: "Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили?" (Матф.25:34-44). – Этим обнаружится их смиренный настрой духа, – невменение себе никакого своего доброделания: ни в мыслях, ни в чувствах, ни в желании. Хотя они и стремились, и старались делать, все от них зависящее, но не вменяли себе ничего, по настрою своего духа. Этот настрой не только в мыслях, но и в духе ощущение такое, – это постоянное расположение духа, всегдашний душевный настрой. Это и есть дух сокрушенный и смиренный, ощущающий себя грешником, достойным адских мучений, но растворенный чувством упования и надежды только на одну милость Божию. Так как, спасение совершается не верою или делами, а милостью Божией, которая изливается даром спасительной Благодати вот в такой вот настрой души.

На Страшном Суде Сам Бог искушает человеков, и они сами себе произносят приговор – своим настроем духа. И этот настрой духа, который ты воспитал и с которым перешел за гроб, – останется с тобой навечно. Страшный Суд, прохождение по мытарствам, это не так, что: вопросы все заранее выучил, подготовился, и знаешь, как на них отвечать, и как выкрутиться. Нет, совсем не так, а будут смотреть на душевное расположение. Придешь, например, к первому мытарству – мытарству празднословия: наведут на тебя искушение и ты, приобретя на земле навык к празднословию, и там, по привычке, по навыку, то же самое будешь делать. И таким образом, – все мытарства.

А мытарства – это и есть страсти, которыми бесы искушают нас, когда мы здесь на земле, чтобы уловить нас и погубить. И когда мы, после смерти, идем на частный суд к Богу, то бесы, становясь у нас на пути, стараются уловить нас, искушая теми страстями, которые мы воспитывали в процессе жизни. Вот почему важна борьба со своими страстями, чтобы еще здесь на земле преодолеть эти бесовские мытарства, через посредство искушений, которые происходят от наших страстей и демонов. Чтобы через эту борьбу воспитать дух сокрушенный и смиренный перед Богом, и выйти из под власти бесов, чтобы они и после смерти не имели над нами власти, через наши страсти. Так как бесы имеют власть над людьми только через посредство страстей.

А вот как шел по мытарствам преп. Макарий Великий. Бесы все кричали ему во след: «О, Макарий! ты и наше мытарство прошел». И, таким образом, старались его искусить, – вменением себе, духом самости и гордыни. А он им постоянно отвечал: «нет – я грешный», и так все мытарства прошел. Поставил Макарий одну ногу в раю. А бесы ему: «О, Макарий! ты уже в Царствии небесном!». А Макарий им в ответ: «Милостью Господа моего». Это были не просто слова. Слова выражали тот дух, который он в себе воспитал и имел, – его настрой: в глубине своего духа, глубокое ощущение своей греховности, дух сокрушенный и смиренный, с чувством упования только на милость Божию. Если бы это не был настрой его духа, а только, как выученные слова и отрепетированная манера поведения, то он всё равно, на какой-либо страсти-мытарстве, да попался бы, – вылез бы страстный настрой духа, какой он есть в действительности, вылез бы дух самости и гордыни, обнаружилось лицемерие.

О мытарствах так же есть здесь: 33(s), 27(vo)41б(va).

С любовью во Христе, о.Серафим.

Добавить комментарий

Filtered HTML

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Допустимые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <blockquote> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.