Re: Индуизм, будизм

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 12 фев 2013, 06:37

Происхождение и сущность индуизма

Индуизм с трудом поддается краткому описанию: он вобрал в себя огромное множество различных обычаев и учений, и внедрился, в свою очередь, во множество других религий, не имеющих, подчас, ничего общего с основами индуизма. На сегодняшний день существует такое множество индуистских сект, что наше описание, конечно же, не будет исчерпывающим.

Самую раннюю стадию развития индуизма, относящуюся ко второму тысячелетию до Р.Х., принято называть "праведическим периодом". О последователях праведического индуистского культа известно немного: это были индусы, жившие в центральной низменности Северной Индии, и дравиды, населявшие южную часть полуострова. Во времена Авраама там уже существовала цивилизация, в общих чертах сходная с раннемесопотамской. Индусы праведического (или "протоведического") периода исповедывали многобожие (политеизм) своего рода протоиндуизм, напоминавший некоторые ранние виды колдовства. С особым почтением они поклонялись богине-Матери и рогатому божеству, сидящему, наподобие йога, в позе "лотоса". Древние индусы приносили жертвы различным богам, но храмов еще не строили.

Ведический период начинается приблизительно с 1500 г. до Р.Х., когда народы Центральной Азии (арии) вторглись в Северную Индию и стали постепенно продвигаться на юг. Светлокожие победители навязали индусам свою цивилизацию и религию, основанную на "Ведах". Ведическая религия весьма отличается от религии дравидов: арии поклонялись, скорее, силам природы, и не изображениям идолов. Важнейшими их богами были: Индра, Бог космоса и звезд; Варуна, бог неба; и Агни, бог огня. Ведическая религия охватывала множество других, более мелких божеств, одним из которых был Сома, бог наркотического растения.

Арии разработали сложную систему жертвоприношений, что позднее привело к образованию касты жрецов (браминов). Арии заимствовали и многих дравидических богов, а также некоторые религиозные представления дравидов. Результатом такой ассимиляции явилась необычайно сложная иерархия многочисленных богов, многие из которых "дублируют" друг друга.

За ведическим периодом, около 600 г. до Р.Х., последовал период "Упанишад". В эту эпоху индуизм начал разделяться на два основных течения: народную, массовую религию, и пропитанную философией религию образованных слоев общества. В "Упанишадах", священных книгах, религия "Вед" истолковывается заново и сводится к единому принципу абсолютной, универсальной души. Главное положение этой пантеистической системы в том, что вселенная есть бог, и бог есть вселенная. Безличная, универсальная, всеобъемлющая душа носит название Брахман (или Браман); поэтому течение индуизма, основанное на "Упанишадах", называют брахманизмом.

В период "Упанишад" индуистская концепция спасения существенно изменилась: есть раньше главный упор делался на выполнении обязательств перед божествами, то теперь подчеркивалась необходимость устранения, бегства от жизни. Выработался весьма пессимистический взгляд на земное бытие; возникли учения о карме и самсаре.

Учение о карме - нравственный закон о нерушимой причинно-следственной связи между делами человека и его будущей жизнью. Согласно этому закону "поступков", человек приобретает хорошую или плохую карму в зависимости от того, как он прожил земную жизнь.

Учение о самсаре - перевоплощений - подразумевает; что жизнь человека есть бесконечной ряд перевоплощений, рождений заново в различных образах. Все живое участвует в этом нескончаемом маскараде жизни, и от того, какую "карму" заслужило живое существо в своих предыдущих воплощениях, зависит форма его будущего существования. Спасение - бегство из потока перевоплощений - достигается философскими размышлениями над изречениями мудрецов и медитацией (самососердоточенностью и самосозерцанием). Устранение, освобождение от вечно вращающегося "колеса жизни" (мокша, или мукти) приходит, когда индивидуальная душа (атман) сливается с Брахманом, душой вселенной.

Между тем индуизм, усложненный и философский в теории, стал настолько коррумпированным, приспособленческим на практике, что в нем стали возникать реформистские внутренние течения. Два из них (буддизм и джайнизм) очень широко распространились и стали самостоятельными религиями. Многие индуисты вернулись к поклонению единому высшему божеству. Это не значит, конечно, что индуизм пришел к единобожию - политеизм в Индии никогда не исчезал полностью, и единое божество, Брахман, оказалось представленным индуистской "троицей", тремя основными богами: Брамой (мужским воплощением "Брахмана"), затем Вишну (Хранителем) и Шивой (Разрушителем).

Многие индуисты (их называют вишнуитами) поклоняются исключительно Вишну и его 10 воплощениям - аватарам, в девяти из которых Вишну уже сходил в этот мир, чтобы спасти от неминуемой гибели. Эти аватары таковы: 1) Матсья (рыба); 2) Курма (черепаха); 3) Вараха (вепрь); 4) Марасинха (человек-лев); 5) Вамана (карлик); 6) Нарашурама (Рама с топором); 7) Рама; 8) Кришна; 9) Будда; 10) Калки (белый конь) - мессианистское воплощение Вишну, в котором он явится в конце калиюги - современного исторического периода.

Седьмое и восьмое воплощения - Рама и Кришна - главные аватары, которым поклоняются больше, чем самому Вишну.

Другие индуисты, шиваиты, поклоняются богу Шиве и его жене, которая в различных воплощениях носит имена Дурга, Кали, Парвати, Деви и пр. Многие ее воплощения, в особенности Кали, жестоки и кровожадны. Некоторые поклонники Кали, в частности члены секты Шакти, практикуют и одобряют такие безнравственные обычаи, как храмовая проституция.

В христианскую эпоху философия индуизма вступила в новый, ведантический * период. Веданта - индуистская философская книга, основанная на более ранних "Упанишадах", учит, что человек нуждается в освобождении. Личность человека проходит через стадии стремления к наслаждениям и стремления к мирскому успеху. Если личность достигает зрелости, она обращается к идее самоотречения и нравственного долга (дхармы). Но более глубокая, основная необходимость - сознает тот человек или нет - есть освобождение (мокша).

Мокша достигается, когда личность доводит до бесконечного совершенства свое бытие (сат), сознание и ясность мысли (чит) и блаженство (ананда). Так как Брахман - безличная, абсолютная душа, есть бесконечное бытие, сознание и блаженство, единственный путь достижения "мокши" для человека - осознать, что его скрытое внутреннее "я" (атман) есть ни что иное, как Брахман. Чтобы описать этот процесс освобождения личности через слияние с Брахманом, индуисты пользуются традиционной формулой: "ты есть сие" (тат твам аси). Таким образом, индуистское спасение достигается отделением от своего смертного "я" и слиянием со вселенной. Тогда личность погружается в нирвану, состояние бесконечного бесстрастного покоя.

Известны три основных способа достижения нирваны: (1) Спасение через познание (Джнана-йога) требует изучать изречения мудрецов и священные книги, предаваться медитации, обращая свое сознание вовнутрь, и таким образом осознать идентичность атмана и Брахмана; (2) Спасение через самопожертвование (Бхакти-йога) менее философично и поэтому более популярно; согласно этой доктрине, бог есть нечто более личное - посвятивший себя сам выбирает какой-либо способ служения божеству и надеется таким образом достичь слияния с ним; (3) Чтобы обрести спасение через выполнение обычаев (Карма-йога), человек должен в точности выполнять все ритуалы и церемонии, жертвоприношения, паломничества и другие добрые дела, причем совершенно бескорыстно и только по искреннему внутреннему побуждению. Все эти способы в той или иной степени включают в себя и четвертую доктрину, Раджа-йогу, которая представляет собой технику медитации - контроль над телом, дыханием и мыслями. Основная цель всей Йоги - самадхи - слияние посвятившего себя с Абсолютом.

Индуистская философия рассматривает этот мир, как временную обитель, нечто вроде тренировочного полигона для души; существует бесконечное число галактик и миров, подобных нашему, и все они подчиняются нравственному закону кармы. Вселенная проходит через бесконечно повторяющийся ряд циклов развития, разрушаясь и создаваясь заново.

В конечном счете, по мнению индуистов, этот мир - с его наслаждениями и страданиями, добром и злом - несущественен, обманчив. Все, что окружает нас - "майя", иллюзия; все сводится к некоему абстрактному, нейтральному единству. Зачем же вообще существует мир, вселенная? Это великая игра божества, "лила", космический танец безграничных сил.

В XIX веке среди индуистов вновь возникли реформистские течения. Одно из них, Брахмо Самадж, основал Раммохан Рай, испытавший влияние некоторых положений христианства. Другая группировка, Ария Самадж, призывала к социальным реформам на практике, оставаясь при этом воинственно-индуистской в теории.

Во второй половине прошлого века началось своего рода возрождение индуизма, продолжавшееся и в XX веке. Рамакришна и его ученик Вивекананда основали движение, известное теперь под названием "Миссия Рамакришны" (или "Общество Веданты"). Приверженцы этого течения призывают к объединению всех религий, настаивая, однако, на том, что ведантический индуизм стоит выше других учений и должен играть особую роль при объединении.

Среди других деталей современного индуизма известны имена Рабиндраната Тагора, Махатмы Ганди, и Радха-кришнана. *

То, о чем мы говорили, есть философский индуизм, как религия народных масс, весьма расходится с философским учением. В народной религии огромное значение имеет кастовая система. Существуют четыре основные индусские касты или "жизненные состояния": брахманы (жрецы), кшатрии (воины и правители), вайшья (ремесленники, крестьяне), шудра (батраки, слуги). Самое низкое положение занимают не принадлежащие к кастам "неприкасаемые". Эти "профессионально-общественные группы" подразделяются, в свою очередь, на более чем 3000 специализированных каст.

В народной религии есть и другая важная отличительная черта: поклонение изображениям множества богов. Боги и богини при этом тоже подразделяются с помощью кастовой системы: на вершине иерархии находится индуистская "троица" (Брахма, Вишну и Шива), затем менее значительные ведические боги (такие как Индра и Агни), и так далее, вплоть до богов и духов отдельных селений, полубогов, демонов и гениев. Индуизм народных масс представляет собой в высшей степени идолопоклонническую и политеистическую религию. Народ поклоняется миллионам различных богов в несчетном количестве храмов и "святых мест". Практические религиозные обряды индуистов включают в себя паломничества, запрещение определенных видов пищи, особые позы тела и жестикуляцию, "одержимость" богами, посещение "святых мест" и заботу о них, произнесение священных текстов и заклинаний, фаллические и геометрические символы. Индия полна всякого рода духовными учителями (гуру) и странствующими "святыми" людьми (садху и свами). Фольклор индусов, повествования о делах и приключениях бесчисленных богов, поистине необъятен.

В четвертой части этой книги мы расскажем, как растущему влиянию современного индуизма на страны Запада способствовали такие движения, как "Общество трансцендентальной медитации", "Харе Кришна" и "Новый Век".

Ниже перечислены важнейшие священные книги индуистов. Многие из них часто противоречат одна другой:

"Шрути" (канонические книги откровений)
Веды (Ригведа, Самаведа, Яджурведа, Атхарваведа)
Брахманы
Араньяки
Упанишады
Бхагават-гита (последняя часть "Махабхараты")


"Шмрити" (полуканонические традиционные тексты)
Сутры
Своды законов
Агамы
Махабхарата
Рамаяна
Дарсаны
Пураны


Оценка индуизма с библейских позиций
(1) Согласно философской теории индуизма, бог есть нечто безличное, абстрактно-универсальное. В соответствии с Библией, Бог есть Личность.

(2) Индуизм, как народная религия, подразумевает существование огромного множества богов и богинь. На практике индуизм представляет собой многобожие и идолопоклонство.

(3) Индуизм, в его массовых проявлениях, требует выполнения многих безнравственных обычаев, порождает предрассудки, страх и поклонение темным силам. Встречаются открытое поклонение злым духам и "одержимость" богами.

(4) Кастовая система несправедлива и жестока. До того, как на индуизм начали влиять идеи христианства, попыток реформировать кастовое устройство общества в Индии почти не было.

(5) Индуистское мировоззрение не распознает греха и нравственной вины. Грех для индуиста - всего лишь иллюзия, как и все остальное; человек в последнем перевоплощении становится богом; следовательно, грех не отчуждает человека от Бога, как этому учит Библия.

(6) Индуизм ставит спасение в зависимость от дел человеческих. Прощение грехов не соответствует идее кармы (закону причинно-следственной связи). Каждая личность проходит множество перевоплощений прежде, чем достигает спасения. Для индуиста спасение - медленный, постепенный процесс продвижения от низшего к высшему.

(7) индуизм отрицает исключительность свойств Христа и отвергает христианское учение о том, что путь к Богу лежит только через веру в Иисуса Христа.


О чем следует помнить при встрече с индуистом
(1) Различные формы индуизма (в особенности ведические идеи) стали популярны среди молодых людей в Америке. Главная трудность для христианина заключается в утверждении индуистов о единстве сущности всех религий. Индуисты, как правило, чувствуют превосходство над христианами на том основании, что их религии более терпима к другим вероучениям. Христианин может возразить, однако, что ведантический взгляд на сущность божества имеет определенные рамки, и не может "включать в себя" христианство, так как отрицает исключительность свойств Христа. Индуизм не более терпим к христианству, чем христианство к индуизму.

(2) Христианин должен не только подчеркнуть исключительные, единственные в своем роде свойства Христа, но и связать эти свойства с тем фактом, что никакая другая религия не способна окончательно решить проблему греха. Только искупляющий путь Христа властен преодолеть греховность человека. Индуизм же закрывает глаза на эту проблему и не решает ее, называя грех иллюзией, плодом воображения.

(3) Следует терпеливо и подробно разъяснить смысл христианских формулировок, потому что многие общепринятые "религиозные" термины в индуистской системе имеют совершенно иное значение.

(4) Другая важная проблема - отсутствие у индуистов гармоничной, стройной системы авторитетов. Каждый индуист принадлежит к той или иной группе или течению. Следует выяснить, какое именно течение индуизма он представляет: Индуисты, конечно, могут сослаться на то, что и христианство разделено на различные течения, но система авторитетов остается отправной точкой критики индуизма. Книги Библии, вместе взятые, раскрывают гармоничную картину Божьего плана спасения. Большинство священных книг индуистов противоречат одна другой. Чтобы поддержать хоть какую-то логику в своем вероучении, индуист вынужден признавать лишь часть священной литературы, становясь, таким образом, последователем одной из неизбежно противоречащих друг другу систем.

"Лабиринты веры" (Кеннет Боа)

http://heresy.ru/Wcc21ed1b84215.htm

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 12 фев 2013, 06:41

Происхождение и сущность движения "Харе Кришна"

В современном западном технократическом обществе молодежь проявляет все возрастающий интерес к религиозным представлениям Востока. Многие молодые люди неустанно ищут духовного смысла жизни, иной реальности, и поставщики восточной идеологии предлагают им широкий выбор вероисповеданий, еще несколько лет тому назад совершенно неизвестных на Западе. "Международное общество сознания Кришны" (МОСК) - одно из таких вероисповеданий, пользующееся несомненным успехом.

Секте МОСК принадлежит целая сеть храмов и монастырей - коммун (ашрамов) в городах Америки и других стран. Члены секты, поклонники индуистского бога Кришны (имя которого они предпочитают произносить как Кршна), стремятся очистить отравленную атмосферу современного общества, распространяя и пропагандируя учение "сознания Кришны".

В течении своей долгой истории индуизм не раз видоизменялся и перерождался, разделяясь на отдельные ветви и течения, порождая новые религии. Две из наиболее значительных ветвей индуизма - шиваизм и вишнуизм. Сторонники первого, как высшему божеству, поклоняются Шиве, сторонники второго считают главным богом Вишну и его воплощения. Большинство вишнуитов рассматривают Кришну, как одно из воплощений (аватар) Вишну. Несколько столетий назад, однако, в рядах индуистов снова произошло разделение, и часть вишнуитов пришла к заключению, что верховным богом является Кришна, а Вишну, наоборот, - одно из воплощений Кришны.

Основателем и идеологом нового движения был Кайтанья Махапрабу (1486-1534), возродивший массовое поклонение Кришне в Бенгалии. Вдохновленный "Бхагавад-гитой", наиболее значительным из священных текстов индуистов, Кайтанья провозгласил, что освобождение (мукти) достигается посредством беззаветной любви и служения Кришне - верховному, личностному божеству. Учение это известно под названием "бхакти-йога". Кайтанья ввел особые обряды поклонения (санкиртана) - песнопения и экстатические танцы. Современные поклонники Кришны продолжают эту традицию.

Кришнаитская секта Кайтаньи подверглась критике со стороны многих индуистских философов, но выстояла и теперь распространяется в западных странах. В западную культуру кришнаитский культ "бхакти" проник благодаря усилиям Бхактиведанты Свами Прабхупады. Бхактиведанта родился 1 сентября 1896 года в Калькутте; его настоящее имя Абхай Чаран Де. Он учился философии, экономике и английскому языку в Калькуттском университете (до 1920 г.), а в 1922 году стал учеником Шри Шримада Бхактисиддханты Сарасвати Госвами Махараджи. В 1933 году Сарасвати посвятил своего ученика в традиции бхакти-йога. За несколько дней до своей смерти в 1936 году Сарасвати завещал ему распространять принципы "сознания Кришны" среди англоязычных народов. В 1947 году Абхай Чаран Де принял новое имя Бхактиведанта, а в 1950 г. Оставил жену и детей и стал монахом. С этого времени к его имени прибавился титул Свами. В 1962 году он основал "Лигу посвященных" в Дели и занялся изучением и публикацией отдельных текстов "Вед".

А.Ч. Бхактиведанта Свами переехал в Нью-Йорк в 1965 году; появляясь на улицах в самом центре Манхэттена, он представлял собой весьма занимательное зрелище: семидесятилетний старец из Индии, одетый в мантию шафранового цвета, просил милостыню и пытался обращать встречных в свою веру. Постепенно у него появились первые ученики, и в 1966 году он основал "Международное общество сознания Кришны". В 1968 году Бхактиведанта приступил к изданию многочисленных сочинений - преимущественно переводов индуистских священных текстов и комментариев к ним. На сегодняшний день вышло более 30 книг "Его Божественной Милости А.Ч. Бхактиведанты Свами Прабхупады", изданных и распространяемых МОСК.

Кришнаиты продолжают основывать новые храмы по всему миру, в особенности в Соединенных Штатах. Они издают ежемесячный журнал "Бэк ту Годхед" ("Возвращение к Божеству") и раздают его на улицах. Кроме того, они распространяют записи песен бывшего члена ансамбля "Битлз" Джорджа Харрисона, содержащие мантры "Харе Кришна" и гимны Кришне. Кришнаиты стремятся провозгласить имя Кришны во всех городах и селениях мира.

Они с гордостью заявляют, что их организация является плодом усилий непрерывного ряда преемников учения "сознания Кришны" - в обратной перспективе - от Бхактиведанты к Сарасвати, от Сарасвати вплоть до Кайтаньи - и далее до самого Кришны (члены секты верят, что Кришна сходил на землю 5 тысяч лет назад). Согласно представлениям последователей "Харе Кришна", истинное понимание индуистских священных текстов невозможно без наставлений духовного учителя, получившего свои знания их уст другого гуру, и так далее, чтобы традиция уходила к наставлениям самого Бога, не прерываясь ни в одном звене. Бхактиведанта умер в 1978 году, но остается духовным наставником кришнаитов - только его учение они считают "истинной трансцендентной наукой осознания Бога". Бхактиведанта был полномочным представителем Кришны на земле, "утвержденным в должности" самим Кришной. Кришнаиты обязаны целиком и полностью подчинять свои желания и мысли учению Бхактиведанты.

Бхактиведанта был недоступен для большинства своих поклонников, постоянно надеявшихся увидеть его, ожидавших его улыбки как события чрезвычайной важности. Прабхупада жил в комфорте и роскоши, окруженный свитой слуг. Он выражал желание дожить до постройки 108 кришнаитских храмов (на сегодняшний момент их 70) с тем, чтобы каждый из его личных 108 учеников был наставником в своем храме. Кроме того, Бхактиведанта задумал духовно возродить Индию, и с этой целью в Индии возводится всемирный центр движения, причем строительство его обходится во многие миллионы долларов. *

В настоящее время движением руководят 11 гуру. Каждому из них препоручена географическая территория. С тех пор, как скончался Бхактиведанта, методы сбора денег, применяемые кришнаитами, видоизменились и привлекли внимание закона. Обществу "Сознания Кришны" пришлось оправдываться в суде - кришнаитов обвинили в подлоге и даже воровстве. Новые предводители движения, однако, настаивают на том, что кришнаитам дозволены любые методы, так как все в этом мире так или иначе принадлежит Кришне.

Существуют определенные причины привлекательности движения "Харе Кришна" для молодежи. Одни выражают таким образом свое отвращение к современному технократическому обществу, стараясь забыть о тревогах и разочарованиях материальной жизни. Они надеются совместными усилиями отыскать свое место в мире, найти духовный смысл бытия. Пропаганда кришнаитов находит отклик преимущественно среди студентов и молодых людей, разочаровавшихся в "наркоманической культуре".

Некоторых в секту приводит чувство одиночества, изоляции, потери ощущения собственной личности. Движение "Харе Кришна" предлагает этим людям хорошо организованную, дисциплинированную общину: жизни членов секты подчинена жесткому расписанию и строгим правилам. Все решения принимает один авторитетный руководитель, и они исполняются коллективно. Все заранее определено, случаи неподчинения весьма редки, и людьми, живущими в коммунах, овладевает чувство успокоенности и безопасности.

Потенциальных новообращенных (кришнаиты называют их "карми") приглашают посетить храм во время воскресного празднества. Принявших приглашение встречают с цветами и окружают всеобщей заботой. В первое время к новым членам секты предъявляются не такие уж строгие требования, но постепенно, со временем, дисциплина все более ужесточается. Обращенный лишается всех аксессуаров своей "предыдущей личности", ему внушаются новые представления, подобающие последователю Кришны. Все связи с окружающим миром, разговоры о том, что не относится к внутренней жизни секты, запрещены, вся личная собственность отдается в распоряжение секты, все должны носить одинаковую одежду, иметь одинаковые прически. Посвященные мужчины бреют голову наголо, оставляя только одну прядь волос ("сикха"). Вместо европейской одежды они носят желтые или шафрановые дхоти, напоминающие мантии или свободные плащи. Женщины носят индийские сари, волосы заплетены в косы с обязательным пробором посередине, косметика не разрешена. Все посвященные носят на шее кожаный поясок, в котором находится цепочка бус (джапа), на их теле 12 меток, сделанных белой глиной (тилака), и еще одна небольшая нитка бус на шее.

Каждый, становящийся последователем движения "Харе Кришна" и живущий в храме, должен подчиняться существующим правилам. От членов коммуны требуется воздержание и скромность. Запрещены азартные и другие игры, занятия спортом, беседы о предметах, не относящихся к учению "сознания Кришны". Отвергается все, имеющее отношение к науке, образованию, все чувственное, эмоциональное. Употребление наркотиков, алкогольных напитков, табака, кофе, чая и свободные половые отношения не допускаются. Вводится строгая диета: кришнаиты не едят мяса, рыбы и яиц. Все члены кришнаитской коммуны спят на полу, как правило, в спальных мешках.

День кришнаитов подчинен жесткому распорядку. Члены коммуны встают в 3.30 утра, поют, исполняют обряды поклонения и приносят пищу в жертву воплощениям Кришны; затем начинается коллективный завтрак. В течение дня кришнаиты изучают священные тексты индуистов и сочинения Бхактиведанты. Занятия сопровождаются пением, перебиранием четок (джапа) и работами по обслуживанию и ремонту храма. Одни возжигают курения, другие шьют, красят; чистят, готовят пищу и заботятся о статуях божеств. Некоторые посвященные группами выходят на улицы, поют и танцуют. Они собирают милостыню, продают книги и курения, раздают журнал "Возвращение к божеству". В целом от продажи книг и милостыни движение получают неплохой доход. Все члены коммуны ложатся спать в 10.30 вечера.

Через шесть месяцев пребывания в храме новообращенный проходит обряд посвящения огнем и получает индуистское имя от Прабхупады. Еще через шесть месяцев проводится второй обряд посвящения - обращенный получает свою тайную "мантру" и становится брамином.

С тех пор, как умер Бхактиведанта, произошла известная либерализация движения кришнаитов. От них больше не требуется расставаться со всем имуществом и жить только в храме. Но они должны оставаться вегетарианцами и иметь алтарь Кришны у себя дома. Публичное распевание гимнов уступило место торговле выращенными без применения химических удобрений овощами и фруктами.

Кришнаиты употребляют множество санскритских слов, так как санскрит - священный язык индуистов, язык их священных текстов. Молитвы и чтения произносятся на санскрите. В конце концов "дети Кришны" должны обратить все свои помыслы только к этому богу, все свои действия - служение ему, они должны потерять ощущение собственной личности и слиться с Кришной.

Система поклонения Кришне может быть очень простой и очень сложной - в зависимости от того, какого уровня "сознания Кришны" достиг посвященный. Самый простой метод поклонения следующий: обращенный держит изображения Кришны и Кайтаньи у себя дома и периодически произносит основную кришнаитскую мантру: "Харе Кришна, Харе Кришна/ Кришна, Кришна, Харе, Харе/ Харе Рама, Харе Рама/ Рама, Рама, Харе, Харе". Считается, что эти 16 слов производит некую "трансцендентальную вибрацию звука". Рама - одно из имен Кришны, а Харе означает многие вещи, в том числе и способность Кришны приносить наслаждение. Бхактиведанта учит, что это мантра - единственный способ духовно найти себя в современном мире. Многие кришнаиты произносят мантру по 108 раз (соответственно количеству четок "джапа") 16 раз в день.

Другой обряд кришнаитов, так называемую санкиртану, можно увидеть в храмах, парках, школах и просто на улицах. Во время санкиртаны кришнаиты рассказывают друг другу об удовольствиях, которым предавался Кришна, будучи на земле, распевают мантры и танцуют. Многие из поющих и танцующих впадают в состояние экстаза или транса.

Перечислим несколько других ритуалов и правил, связанных с техникой бхакти-йоги, служения Кришне:

(1) Прасадам - приготовление особой пищи и принесение ее в жертву божествам храма.

(2) Кришнаит должен постоянно размышлять только о Кришне, об имени, образе и "удовольствиях" Кришны.

(3) От двух до шести раз в день производится обряд "аратрика" - "приветствие Господа".

(4) Поклонение священному Туласи Деви - растению, находящемуся во всех храмах. Считается, что это церемония очищает поклоняющихся от грехов и болезней. За священным растением ухаживают с огромным старанием и тщательностью.

(5) Служение божествам храма. В каждом храме находится особое помещение, украшенное статуями Кришны, играющего на флейте, и его любимой наложницы Радхи. Эти статуи, высотой до полуметра, помещаются на алтаре вместе с тремя меньшими деревянными изображениями божеств, изображениями Кайтаньи и его духовного преемника Бхактиведанты. Статуи одеты в шелка и драгоценности. Их моют, "кормят", им молятся, их ласкают, им меняют одежды, как куклам, их укладывают спать. Посвященные заявляют, что эти статуи - особые воплощения Кришны, а не идолы. Воду, которой омывают статуи, кришнаиты пьют.

(6) Соблюдаются определенные посты и праздники. Три наиболее известных ежегодных празднества кришнаитов - "Дни явления" Кришны, Радхи и Бхактиведанты.

Акты поклонения предназначены возбуждать в кришнаитах чувства самопожертвования, самозабвения и умиления. Существует храмовое расписание обрядов поклонения, но в идеале оно должно быть непрерывным. Членам секты постоянно напоминается о близкой опасности духовной погибели; несмотря о близкой опасности духовной погибели; несмотря на это, количество разочаровавшихся кришнаитов ("отступивших") все возрастает.

Структура организации МОСК проста. Со времени кончины Бхактиведанты общиной кришнаитов управляют храмовые наставники, обладающие беспрекословным авторитетом в своих коммунах. Женщины считаются существами низшего порядка: им поручается услужение кришнаитам-мужчинам. По решению наставников заключаются браки. Жены не могут прекословить мужьям; муж имеет право бить непослушную жену.

Супружеские пары подбираются наставниками. Бхактиведанта учил, что браки заключаются только для тех, кто неспособен оставаться целомудренным, ибо идеальный кришнаит должен воздерживаться от половых сношений: сексуальные ощущения, якобы, воспитывают в людях материалистический взгляд на жизнь. Брак разрешается только в целях произведения потомства. Детям кришнаитов даются священные имена на санскрите; соблюдение строгих правил общины становится обязательным для них при достижении пятилетнего возраста. В дальнейшем детей забирают у родителей и посылают в особые школы МОСК для обучения началам вероисповедания. Кришнаиты надеются, что их дети достигнут совершенства при жизни и не будут нуждаться в перевоплощении.

Мы уже упоминали, что одной из важнейших идей движения "Харе Кришна" является непрерывная преемственность духовных наставников от Кришны до Бхактиведанты. Кришнаиты свысока смотрят на других индуистских гуру, взимающих деньги с учеников, обучающих единению с Богом в медитации и одновременно позволяющих предаваться материальным удовольствиям. Кришнаиты утверждают, что такие гуру - лжеучителя, не являющиеся преемниками истинного учителя. Человек приходит к Богу, только повинуясь истинному духовному наставнику. Наставник - представитель Кришны на земле; только он способен передать истинное знание и научить других угождать Кришне. Угождение Кришне - не что иное как угождение духовному наставнику, материальному воплощению Кришны. Посвященный служит наставнику и только так приобретает духовный смысл жизни. Тот, кто вызывает неудовольствие духовного наставника, не пользуется его милостью и не может духовно расти.

В своем учении Бхактиведанта приписывал себе абсолютный авторитет. Его переводы и истолкования ведических текстов также обладают неоспоримым авторитетом. Например, его перевод и комментарий к "Бхагавадгите", изданный под названием "Бхагавадгита как она есть", претендует на единственно точное истолкование текста. МОСК не признает никаких других переводов "Бхагавадгиты", так как они не поддерживают идей движения "Харе Кришна".

"Бхагавад-гита" - основной, излюбленный священный текст кришнаитов; они с гордостью говорят, что он был написан пять тысяч лет назад, за много веков до Библии. Но это заявление не подтверждено никакими свидетельствами, и большинство серьезных исследователей относят написание "Бхагавад-гиты" ко времени между IV веком до Р.Х. и I веком от Р.Х. Теперь "Бхагавад-гита" является одной из книг "Махабхараты", исторического эпоса индусов.

Другой священный текст кришнаитов - "Шримад-Бхагаватам" более широко известен под названием "Бхагавата Пурана". Этот текст был создан между III и IV веками от Р.Х. Конечно, последователи "Общения сознания Кришны" утверждают, что и он был написан пять тысяч лет назад тем же автором, что и "Бхагавад-гита".
Многие книги Бхактиведанты посвящены переводу и комментариям к "Шримад-Бхагаватам", так как в этом тексте повествуется об удовольствиях Кришны, которым он предавался на земле. Эти тексты и живописные миниатюры к ним, с точки зрения членов МОСК, являются художественными воплощениями Кришны.

В "Шримад-Бхагаватам" содержится множество легенд о Кришне, снабженных иллюстрациями, часто изображающими мальчика-пастуха с темной кожей (Кришна буквально означает "черный"). В книге повествуется, что ребенком Кришна любил различные проделки и проказы, например, крал чужое масло. Юношей он играл на флейте и звал пастушек, предлагая им оставить мужей и танцевать с ним по ночам при луне. Пастушки собирались, и Кришна танцевал с ними так, что каждой из них казалось, будто он любит только ее. Его любимой пастушкой была Радхи. Кришнаиты считают, что развратные проделки Кришны - это материальное воплощение божественной любви, превосходящей все человеческие представления.

Кришну часто изображают с четырьмя руками, держащим раковину, цветок лотоса, булаву и круг. Согласно легенде, Кришна умер в возрасте 125 лет, неумышленно раненный стрелой в ногу.

В каждом веке появляется новый "аватар" - воплощение Кришны в человеческом облике; последним воплощением Кришны был "золотой аватар" Кайтанья. Наш век, который кришнаиты зовут Кали-юга (темный век), будет продолжаться 432 тысячи лет. В предыдущие века существовали свои способы поклонения Кришне - мистическая медитация йогов, ритуальные жертвоприношения и поклонение в храмах. Бхактиведанта учит, что в нашем веке единственный путь к спасению заключается в повторении мантры "Харе Кришна" и самозабвенном служении Кришне в лице его преемников.

Приверженцы МОСК называют Кришну Высшим воплощением Божества; они считают Кришну высшим, личностным богом, создателем миллионов вселенных. Он создал также "духовные небеса" с миллионами "духовных планет". Материальные и духовные планеты населены различными живыми существами, в том числе полубогами и демонами.

Движение МОСК основано на двух важнейших индуистских концепциях - "карме" и "самсаре" (перевоплощении). Согласно учению Бхактиведанты, Кришна, "Сверхдуша", создал бесконечное количество индивидуальных душ (джив). Джива - это реальное "я" человека, а не материальные тело. Джива не умирает, но перевоплощается в другое тело после смерти. Основная проблема людей, с точки зрения кришнаитов, заключается в том, что они отождествляют себя с материальными телами, и впадают в иллюзию материального существования (майя) и грех. Этот процесс заблуждения и самообмана и есть "карма". Пока человек не освободится от пут "кармы" его душа будет снова и снова перевоплощаться душа проходит через четыре таинства жизни: рождение, болезнь, старость и смерть.

Кришнаиты верят, что душа нуждается в освобождении от бесконечного цикла перевоплощений. Тот, кто достигает "сознания Кришны", освобождается и получает вечное, духовное тело. Духовное тело живет в вечном сиянии познания Кришны в его обители Кришналока. Таково путешествие души, "возвращение к Божеству". Если человек, посвятивший себя бхакти-йоге, не успевает завершить процесс "отыскания себя в Кришне", ему дается еще один шанс. В следующем воплощении кришнаит родится в богатой семье, принадлежащей к высокой касте.

Таким образом, грех ("долг кармы") является результатом самообмана и невежества. Единственный путь к спасению - самозабвенное служение Кришне; человек духовно рождается, когда наставник посвящает его в члены кришнаитской общины, и затем постепенно достигает сознания "Высшего воплощения Божества". Приверженцы движения "Харе Кришна" верят, что все другие религии неверны, ошибочны. Они часто цитируют высказывание Кришны из Бхагавад-гиты (18:66): "Оставь другие религии и вручи себя Мне".

Оценка учения кришнаитов с библейских позиций
(1) "Международное общество сознания Кришны" - одно из немногих нехристианских движений, исповедующих бесконечного, и, в то же время, личностного Бога. Кришнаиты с убеждением говорят о личном общении с Кришной и утверждают, что их вера - путь любви и служения. Однако бхакти-йога представляет собой систему, в которой спасение достигается собственными усилиями человека. Чтобы спастись, кришнаит должен бесчисленное количество раз повторять мантру "Харе Кришна", служить своему духовному наставнику, выполнять все его повелению, соблюдать многочисленные правила и ограничения, выполнять обряды и т.д. Подобное представление о спасении бесконечно далеко от христианской идеи спасения милостью Божьей.

(2) Тем, кто не достиг спасения в этой жизни, предоставляется неограниченное количество последующих жизней - до тех пор, пока процесс "освобождения от кармы" не завершится. Каждый должен сам искупить все свои грехи и избавиться от "долга кармы" - даже если это займет миллионы лет. Эта мысль противоречит библейскому учению о прощении грехов - единовременном и полном. Даже если бы перевоплощение было возможно (в Евр. 9:27 говорится, что это не так), каждая последующая жизнь только увеличивала бы количество грехов, так как никто не безгрешен, кроме Бога (3Цар.8:46; Прит.20:9; Рим.3:23; 1Иоанна 1:8).

(3) Кришнаиты учат, что грех есть результат самообмана, иллюзии, но Писание говорит нам, что грех есть искажение образа и подобия Божия, делающее человека нравственно виновным перед святым и праведным Богом.

(4) Жизнь Кришны на земле (в том виде, как ее воображают себе его поклонники) весьма далека от святости и праведности: мальчиком Кришна "для забавы" крал вещи, юношей совокуплялся с множеством женщин, в том числе и с замужними. Жизнь Христа и жизнь Кришны несравнимы. Несравнима по значению со смертью Христа и смерть Кришны. Кришна умер, раненный стрелой в ногу, Иисус Христос же был распят на кресте и восстал из мертвых на третий день.

(5) Храмовые службы кришнаитов представляют собой идолопоклонничество (см. Исх.20:4-5). Бхактиведанта отрицал это, говоря, что идолопоклонничество есть поклонение "материальной форме Бога", и что кришнаиты не поклоняются изображению Бога как таковому. Они поклоняются Богу в форме изображения. Но все это лишь словесные уловки.

О чем следует помнить при встрече с кришнаитом
(1) Сочинения Бхактиведанты полны замкнутых, следующих друг из друга логических заключений. В доказательство своего права на абсолютный авторитет он приводит рассуждения о непрерывной преемственности духовных наставников кришнаитов и цитаты из ведических священных текстов. Бхактиведанта заявляет, что его учение основано не на всех индуистских канонических текстах, но на Бхагавад-гиту и одно место из Пуран. Почему он не использует остальных текстов? Потому, что в них говорится, что Кришна не является Высшим воплощением Божества. Он - всего лишь одно из воплощений бога Вишну. Пытаясь оправдать такое неортодоксальное истолкование индуистских текстов, Бхактиведанта обращается к высказываниям своих предшественников-кришнаитов, как к абсолютно авторитетным источникам. Итак, основой религии кришнаитов является истолкование Бхактиведантой его же собственной выборки из индуистских священных книг.

(2) Священные тексты кришнаитов - не исторические источники, а сборники легенд. Ясно, что они не были написаны пять тысяч лет назад: не существует ни археологических свидетельств, подтверждающих события, описанные в Бхагавад-гите и Шримад-Бхагаватам.

(3) Предполагается, что не Кришна явился виновником существования бесконечного цикла перевоплощений, не он породил зло материального бытия. Но в то же время утверждается, что у каждой индивидуальной души (дживы) было первое воплощение, и отсюда логически следует, что Кришна (создатель душ) ответственен за существование зла и несовершенство материального бытия. Кришна создал иллюзию материального мира (майу), Кришна создал и несовершенный духовный мир.

(4) Вопрос в том, что человек вынужден либо отвергнуть Христа и признать Кришну, либо отвергнуть Кришну и признать Христа. Третьего не дано - позиции их несовместимы, и никакие эмоциональные переживания "примирения двух религий" здесь не помогут. Вместо этого следует сравнить все, что мы знаем об Иисусе Христе и о Кришне, сравнить их учения, сравнить их жизнь. Кришна - легендарный персонаж, учащий спасению собственными усилиями. Иисус Христос Сын Божий - реальная историческая Личность, пожертвовавшая Собой и даровавшая спасение всем, кто верует в Него. Кришна жил безнравственной жизнью, не страдал за других и умер, как обычный человек. Иисус Христос прожил безгрешную жизнь, умер распятым на кресте и воскрес из мертвых для того, чтобы даровать нам жизнь вечную.

"Лабиринты Веры" - Кеннет Боа.

http://heresy.ru/Wc82747b5d65cb.htm

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 12 фев 2013, 06:45

БУДДИЗМ

Буддизм возник в качестве внутреннего реформистского течения индуизма. Основоположником буддизма был Сиддхартха Гаутама родившийся в 560 до Р.Х. и происходивший из касты кшатриев (правителей и воинов). Отец его Шуддходана, был царем; известно имя матери Гаутама - Майядева. В возрасте 16 или 19 лет Гаутама женился на своей кузине принцессе Яшодхаре, и позднее она родила ему сына по имени Рахула. Гаутама жил в роскоши, но уже в 20 с небольшим лет почувствовал недовольство собой и разочарование.

В легенде о "Четырех мимолетных взглядах" рассказывается, как Гаутама, несмотря на все усилия родителей изолировать сына от окружающего мира, узнал о том, что жизнь человеческая полна страданий. Гаутама увидел старика, больного, мертвеца и обритого монаха. Впервые в жизни он узнал, как много боли и печали в этом мире, и избрал путь самоотречения и созерцательного самосовершенствования.

В возрасте 29 лет он оставил свою семью и начал "великий путь" в поисках просветления. Сначала он обратился к мудрецам-индуистам, а затем решил вести абсолютно аскетический образ жизни. Около шести лет он умерщвлял плоть, и в конце концов чуть не умер, но просветление так и не наступило.

Обнаружив несостоятельность аскетизма, Гаутама выдвинул принцип "золотой середины" или "Среднего пути", как его называют буддисты. Он отказался в равной степени и от аскетизма и от вседозволенности, погрузившись в состояние глубокого размышления (медитации). Однажды сидя под смоковницей в состоянии медитации достиг просветления. Он вошел в нирвану при жизни. С этого времени (около 525 г. Р.Х.) Гаутама стал Буддой, Просветленным; дерево под которым он сидел, называют с тех пор Бодхи (деревом мудрости).

В последующие 45 лет Гаутама создал многочисленную общину последователей, провозгласивших его учение по всей Северной Индии. У него было несколько имен, или титулов - он Шакъямуни (мудрей Шакьев), Татхагата (постигший истинную сущность или так ушедший), Обладатель Истины и Бхагават (господин). Умер Гаутама в возрасте 80 лет.

Подход Гаутамы к религии резко отличался от современных ему представлений индуистов, хотя буддизм, несомненно, явился порождением индуизма переживавшего в то время упадок и представлявшего пустые философские рассуждения и споры в теории, и примитивное многобожие с его предрассудками, ритуалами и черной магией на практике. Знание истины было особой прерогативой высших каст. Гаутама отверг кастовую систему и ее формы философских спекуляций, ритуалов и оккультных обрядов.

Буддизм зиждется на "Четырех благородных истинах": 1. Жизнь полна боли и страдания (дукха). Особо яркие проявления этого принципа - рождение, болезнь, старость, смерть и назойливая необходимость всегда терпеть вокруг себя то, что мы не любим и чувствовать недостаток того, что мы любим. Даже силы, поддерживающие в нас жизнь (сканды), полны страдания. Сканды - это тело, чувства, мысли и совесть. 2. Страдание нам причиняет танкха - желание, жажда наслаждений, неутомимое стремление к радости и надежде. 3. Единственный способ избежать страдание - устранить его причину. 4. Этого можно добиться, организовав свою жизнь в соответствии с принципами "Восьми дорог".

"Восемь дорог" - это система терапии, призванная развить в человеке привычки, помогающие преодолеть невежество и трусость. Каждый ученик должен вступить в монашеский орден (Санкха) и присоединиться к другим последователям Будды. Принципы "Восьми дорог" следующие: 1. Правильное знание ("Четыре благородные истины". 2. Правильные стремления (намерения). 3. Правильная речь (преодоление лжи и утверждение правды. 4. Правильное поведение. 5. Правильный образ жизни (некоторые роды деятельности были запрещены, как то: быть мясником, работорговцем, сборщиком податей). 6. Надлежащее усилия в стремление к совершенству. 7. Надлежащее состояние ума (самоанализ). 8. Правильная техника медитации (Раджа - йога).

Правильное поведение (Четвертая дорога) включает в себя пять запретов - убийства, воровства, лжи, блуда и пьянства. Кроме того, существует пять правил, определяющих режим жизни монахов, есть можно в определенные часы, нельзя танцевать, слушать музыку, смотреть театральные представления, нельзя украшать себя (косметикой, драгоценностями), спать на широкой или высокой постели, получать золото или серебро за труды.

Каждый член монашеского ордена (Сангха) должен брить голову наголо, носить желтые одежды особого покроя, постоянно предаваться размышлениям (медитации). Буддисты верят, что человек находит спасение в "Трех убежищах"; первое убежище есть Будда, второе - Дхарма (учение), и третье - Сангха, монашеский орден.

Цель каждого буддиста - достижение состояния нирваны. Буквальное значение слова нирвана - исчезнуть, испариться, но для буддистов означает освобождение от страданий, желаний и смертной оболочки. Сам Гаутама учил, что нирвана не есть Бог или небо - в его системе не было места для божества. Абсолют буддистов - нечто совершенно безличное, и спасение достигается только собственными усилиями человека.

Две основных индуистских положения - о перевоплощении (самсаре) и карме - играют значительную роль в учении Гаутамы. Он изменил, однако, эти доктрины, провозгласив, что у людей нет души (анатта). Не существует, по его словам, никакого вечного, неизменного "я", никакой действительной субстанции (аникка), переходящей от одного воплощения к другому. Существование для буддиста - лишь набор чувств, впечатлений и мимолетных переживаний. Буддистский "святой" (архат) стремиться стать независимым от случайной природы мира, в котором он живет, обрести абсолютное сознание, совершенное существование. Это и есть просветление.

Гаутама называет пять пороков ума и десять умственных "уз", которые должен преодолеть святой, прежде, чем он достигнет цели. Вот некоторые из этих "уз": уверенность в себе, вера и полезность добрых дел, желание будущей жизни на небесах, гордость, невежество. Достигнув состояния нирваны, личность освобождается от неизбежности новых рождений и от закона кармы (причинно следственной связи).

После смерти Гаутамы буддизм постепенно завоевывал позиции в северо-западной Индии, и в 265 г. до Р.Х. Ашока, император Индии, принял учении Гаутамы. С этого момента начался быстрый рост буддистских монастырей по всей Индии и быстрое распространение буддизма в окружающих странах. В результате усилий множества проповедников буддизм стал основной религией на огромной территории юго-восточной Азии.

Но еще до того, как учение Гаутамы распространилось за пределами Индии, оно разделилось на консервативную и либеральную философские школы. Консервативная форма буддизма известна под названием Тхеравада (путь старших) или Хинаяна (Малое колесо). Это течение называют также южным буддизмом, так как оно распространено по преимуществу на Цейлоне, в Бирме, Таиланде и Камбодже. Последователи Тхеравады придерживаются изначальных, канонических книг, написанных на языке пали. Священные книги эти называются Трипитака (три корзины) и включают в себя книгу Виное трипитака (законы и правила монашеской общины), книгу Сутта - питака (учение Будды и его высказывания), и книгу Абхидхамма - питака (философские истолкования Будды). Первоначально трипитака передавалась в устной форме, только через четыре века после смерти Гаутамы появилась в письменном виде.

Либеральную школу буддизма называют Махаяной (Большим колесом), или северным буддизмом. Это учение распространено в Непале, Китае, Корее, Японии, Тибете и Индонезии. Тхеравада и Махаяна настолько отличаются друг от друга, что их можно рассматривать скорее как две различные религии, нежели как две ветви одного учения.

Тхеравада предписывает строго придерживаться канонического свода на языке пали и первоначальной формы учения Гаутамы. Махаяна истолковывает жизнь и учение Будды гораздо свободнее.

Последователи Тхеравады сосредотачиваются прежде всего на "внутреннем созерцании" и мудрости (бадхи): приверженцы Махаяны больше всего беспокоятся об ощущениях и сострадании (коруна).

Тхеравада учит, что человек должен полагаться только на себя и достигает спасения собственными силами; Махаяна учит, что спасение одного человека зависит от совокупного милосердия других.

Тхеравада - путь немногих так как требуют от человека самоотречения и монашеского образа жизни. Именно поэтому Тхираваду называют Малым колесом - лишь малое число может надеяться на достижение нирваны.

Махаяна - Большое колесо, Путь многих - эту религию могут исповедовать и миряне.

Идеальным человеком, с позиции Тхеровады, является святой, архат; Будда при этом тоже рассматривается как архат. Идеалом Махаяны является уподобление Будде (Будда рассматривается не просто как святой, но как спаситель) или Бодхисатве. Бодхисатва - тот, кто почти достиг нирваны, но отказался от возможности прервать цепь перерождений, чтобы помочь роду человеческому и спасти людей.

Согласно Махаяне, спасение достигается через веру в Гаутаму (вознесшегося и превратившегося в божество) и в других святых, ставших Бодхисатвами. В частности для спасения очень полезно повторять вслух их имена (таким образом, Махаяна говорит о нескольких Буддах, при первом из которых, Дипанкаре, Шакьямуни принял решение стать Буддой. Грядущего Будду зовут Майтрея).

Следует отметить, что сам Будда был не теистом, а гуманистом. Следовательно, возникшее через 700 лет после его смерти учение о божественности Будды полностью противоречит убеждениям самого Будды. Также, как современные художники Северо - Западной Индии заимствовали методы европейской живописи и скульптуры, принципы христианства были "заимствованы" теми кто на самом деле остался верен иному учению. Взаимопроникновение вероучений - обычное явление в истории религии мира. В качестве примера здесь можно привести вторжение гностических идей в миросозерцание ранних христиан.

Последователи Тхеровады стараются избегать космологических спекуляций; в Махаяне, напротив, разработана целая система многослойных небес и преисподних.

Тхеравада, по существу, атеистическое учение; Махаяна представляет собой многобожие и идолопоклонство.

Последователи Тхеровады признают только "три корзины" (первоначальные буддистские священные книги); Махаяна использует множество добавочных текстов.

К сожалению, мы не можем дать подробного описания Махаяны или северного буддизма, так как это учение разделяется на множество форм, сект и уклонов. Различия между некоторыми из этих сект также велики, как различия между самой Махаяной и южным буддизмом. Упомянем лишь о некоторых наиболее значительных сектах Махаяны.

(1). Буддизм Чистой, или райской земли. Вскоре после Рождества Христова буддизм проник в Китае, но не получил там широкого распространения вплоть до четвертого века; затем учение Гаутамы появилось в Корее. Корейцы принесли буддизм в шестом веке. Интересно, что по мере того, как буддизм распространялся в странах Дальнего Востока, на родине своей в Индии он практически исчез. Большинство индейских буддистов вернулись к индуистским основам, так как буддизм в форме "Махаяны" подвергся значительным изменениям и ушел слишком далеко от первоначального учения Гаутамы.

Буддизм Чистой земли, особенно популярен в Китае и Японии, представляет собой поклонение Будде под именем Амитабха в Индии, Омито Фу в Китае и Амида в Японии. Спасение достигается через веру в Амидо -Будду, выражающуюся в прославлении его имени до тех пор, пока верующий не достигнет Чистой земли, рая, созданного Амидой на Западе. Это форма Махаяны находит живой отклик в народных массах - главным образом, благодаря упрощенному подходу к проблеме спасения и живописному описанию небес и ада.

Дальнейшее развитие амедистской ветви буддизма Хоненом в VII и VIII веках христианского летоисчисления кое в чем формально сближает это учение с христианством. При этом очень маловероятно, чтобы буддизм случайно стал развиваться в таком направлении; скорее примитивный буддизм к этому времени уже заимствовал некоторые элементы христианского евангельского учения, распространявшегося в ту эпоху на Востоке.

(2). Дзен-буддизм представляет собой почти полную противоположность буддизму чистой земли и по сути дела близок к консервативной Тхеравади. Для дзен-буддиста спасение может быть достигнуто только собственными усилиями человека. Приверженцы этого учения пытаются преодолеть преграды языка и человеческой логики в поисках сверхъестественного переживания, вспышки интуиции, которую они называют сатори.

Слово дзен - японский вариант китайского слова чань, которое в свою очередь является переводом санскритского понятия Дхиана. Дхиана означает сосредоточение (медитацию), ведущее к внутреннему зрению, самосозерцанию. Дзен буддисты - практикуют медитацию в позе "лотоса" и называют этот процесс цзадзен. Для того, чтобы поставить разум в тупик дзен буддисты используют ряд иррациональных логических задач (коан). Задачи эти истощают способности разума и тем самым открывают путь для всплеска интуиции (сатори). Хотя дзен- буддизм в основе своей индивидуалистичен, ученик обязан все же во всем подражать учителю, советуясь с ним по поводу результатов своих размышлений (сандзен). Дзен-буддизм глубоко повлиял на японскую культуру и влияние это можно проследить в произведениях японской живописи, в образцах японского садоводства, икебане (искусстве составления букетов) и даже в церемонии чаепития. В последние годы дзен - буддизм стал популярен и в Америке.

(3). Ничерен - буддизм был основан как отдельная секта Ничереном (1222-1282). Священной книгой приверженцев этой секты является сутра Лотос Правды. Ничерен отвергал все остальные формы буддизма в Японии, заявляя, что спасение можно обрести лишь с помощью Лотоса Правды. Ничерен - буддизм и по сей день остается резко националистической японской, воинствующей и весьма эмоциональной формой буддизма.

(4). Тибетский - буддизм (ламаизм). Буддизм проник в Тибет около VII века от рождения Христа. Здесь он смешался с оккультными и магическими верованиями Тибета превратившись в особую секту, известную под названием ламаизм; жрецов этой секты называют ламами. Во главе иерархической системы жрецов стоит Далай - Лама, человек которому поклоняются живому воплощению Бодхисатвы. Ламаисты поклоняются множеству Будд, Бодхисатв и демонов. Приверженцы этого культа используют специальные молитвенные колеса, мельницы; они соблюдают особые ритуалы и произносят тайные заклинания.

Во многих странах Востока коммунизм сильно потеснил буддизм. В Китае, например, буддистская культура и обычаи почти исчезли в результате деятельности коммунистов. В мировом масштабе однако буддизм продолжает свое наступление.


ОЦЕНКА БУДДИЗМА С БИБЛЕЙСКИХ ПОЗИЦИЙ
1. Как мы уже заметили в современном мире уживается много различных форм буддизма. В одной Японии насчитывается более 200 различных буддистских течений и сект. Таким образом, все, что можно сказать о буддизме в целом, носит общий характер, и по отношению к конкретным философским и практических разновидностям буддизма справедливо лишь в определенной степени.

2. Ни в одной из форм буддизма нет места библейскому учению о Боге, человеке, грехе, спасении и воскресении. Большинство буддистских сект используют многобожие, пантеизм или атеизм.

3. Некоторые буддистские секты (дзен - буддизм например) полностью отвергают всякую логику и разум, в то время как другие пришли к понятиям, поверхностно близким к христианству. Амида - буддизм, например, использует спасение через веру, а не через дела человеческие. Буддисты используют такие термины, как новое рождение и новая жизнь. Сатана породила много учений противостоящих христианству, но ни одно из них не решает проблемы греха и не борется с ним.


О ЧЕМ СЛЕДУЕТ ПОМНИТЬ ПРИ ВСТРЕЧЕ С БУДДИСТОМ
1. Христианину, пытающемуся поделиться благой вестью с буддистом, приходиться преодолевать множество преград, к какой бы секте буддизма не принадлежал его собеседник. Поэтому верующий должен полностью положиться на провидение и могущество Духа Святого. Буддисты весьма смутно представляют себе, что такое грех, и христиане свидетельствующие среди буддистов должны молиться о том, чтоб Дух Святой воздействовал на них и убедил в существовании праведности и справедливого воздаяния.

2. Если у христианина есть возможность постоянно встречаться с буддистом, ему следует со всей ответственностью изучить именно ту форму (или формы) буддизма, с которой он имеет дело. Нужно задавать честные, дружеские вопросы, прося пояснить то, что непонятно. Таким образом христианин может выяснить, во что именно верит его собеседник, и в то же время продемонстрировать свой искренний интерес к нему. Следует узнать, достаточно ли, по его мнению, для того, чтобы спастись, собственны усилий.

3. Нужно найти нечто общее с буддистом, и уже на этом основании начинать строить здание истины. Положительное, ясное описание исключительных свойств Христа и победы Его над смертью и грехом гораздо более эффективно, чем критика недостатков и слабостей буддизма. Это не значит, что понимание слабости буддизма не важно, - иногда, в определенные моменты, критика вероучения собеседника бывает очень полезна. Упомянем три наиболее уязвимых места в буддизме.

а) Священные книги буддистов и высказывания, приписываемые Гаутаме, были записаны через 400 лет после смерти Будды. Невозможно проверить, принадлежат эти высказывания действительно Гаутаме или кому-то другому. Когда Трипитака появилась в письменном виде буддизм уже разделился на враждующие между собой секты.

б) К какой секте буддизма принадлежит ваш собеседник? различия между отдельными течениями буддизма зачастую больше, чем различия между отдельными религиями. очень важно выяснить систему ценностей данного буддиста.

в) Христос дарует настоящее спасение верующим в истинного Бога. Несмотря на то, что некоторые буддисты (например Амида) уже в позднейшее время обожествили личность, которую они называют "Господом Буддой", следует помнить, что последние слова самого Будды перед смертью были: "Будда лишь указывает путь - зарабатывайте с усердием спасение свое".

4. Христианин должен приготовиться к тому, что буддисту особенно трудно понять и принять исключительность Иисуса Христа.

5. Другая трудность состоит в том, что в таких странах, как Япония, буддизм так глубоко внедрился в структуру нации, что стал скорее образом жизни, нежели религией.

"Лабиринты веры" (Кеннет Боа).

http://heresy.ru/Wccad57ddc2f27.htm

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 12 фев 2013, 06:53

С. Л. Франк

Учение о переселении душ
Религиозно-исторический очерк

Учение о переселении душ нужно отличать от учения о перевоплощении. Последнее относится к первому, как род к виду. Общая мысль, что индивидуальная человеческая душа не привязана раз и навсегда к данному телу, а способна (по смерти, а иногда даже при жизни) от него отрываться и воплощаться в новое тело – в тело другого человеческого существа, животного и растения, и даже в неорганическое тело, например, камень и т. п. – есть едва ли не общая вера всех или большинства первобытных народов. Это есть естественный вывод из “анимистического” представления о душе, как о “духе” (аналогичном демонам и другим духам, населяющим весь мир), т. е. как об особом существе, лишь случайно обитающем в данной телесной оболочке. Фольклор едва ли не всех народов наполнен верой в способность человека “оборотиться” животным, растением, камнем и т. п. Злые силы могут заколдовать человека в этом направлении и придать ему какой-либо нечеловеческий телесный облик, добрые силы могут сделать то же в интересах спасения человека от врагов или успеха его предприятия. Известен мотив русской сказки, по которому “Иванушка” может не только превратиться в козленка, но и рассказать, кто его убил через дудочку, вырезанную из дерева, которое выросло на его могиле. “Метаморфозы” (“Превращения”) Овидия есть собрание легенд и сказок античного мира о такого рода “превращениях” человека, т. е. переходах его “я” из его обычного, собственного тела в самые разнообразные иные телесные формы. Такого рода сказки, поверия и сказания на первоначальных ступенях народной духовной культуры нельзя, конечно, отчетливо отличить от религиозных верований: то и другое слито в общем, первоначально совершенно чуждом элементе художественной игры и фикции, представлении как об одушевленности и сродстве между собою всех существ и вещей природы, так и о легкости, с которой любая душа может менять свой внешний облик или переселяться в другое тело.

История первобытных религий показала, что первоначальным религиозным миросозерцанием если не всех, то огромного большинства первобытных народов был “тотемизм” — вера в происхождение данного племени от определенного животного, которое почитается священным покровителем и божеством племени. Сколь бы неясен ни был в других отношениях смысл этой веры, она во всяком случае свидетельствует о том, что на первых ступенях духовно-религиозного развития людям представлялось естественным тождество человеческого существа с животным (несмотря на различие телесного обличия), откуда и возникает представление о легкости перехода одного в другое. Сюда же относится, конечно, и языческое представление об идолах и истуканах как реальных воплощениях богов. Еврейское ветхозаветное представление об особом творении человека по “образу и подобию Божию”, т. е. о принципиальном, неизгладимом различии между человеком и всеми остальными живыми существами есть, несомненно, настоящий уникум в истории религиозных верований, подлинно новое, единственное и небывалое откровение о существе человека (и Божества) [1]. С библейским представлением о человеке как образе Божием связана и мысль о единственности и неповторимости каждой человеческой индивидуальности, с чем несовместима и вера в перевоплощение в другое человеческое существо [2].

От этого общего представления большинства первобытных народов о возможности для человеческой души перевоплотиться после смерти или даже при жизни в другое человеческое существо, животное, растение или даже неодушевленный предмет надо, как указано, отличать учение о переселении душ в точном специфическом смысле этого понятия. Под ним разумеется вера, что нормальной и необходимой формой посмертного существования души является ее переход в другое живое тело — в тело другого человека, животного или растения, вера в странствование, “блуждание” (таков смысл индусского слова “самсара”) души — от одной телесной смерти к другой — через разные органические тела. Такого рода вера составляет в истории религиозных представлений скорее исключение, чем общее правило. Она встречается у трех древних “арийских” народов: у индусов, кельтов и фракийцев; от последних она вместе с культом бога Диониса перешла в орфическую секту древних греков. Принадлежность этих трех народов к так называемому “арийскому” племени, впрочем, ровно ничего не объясняет по существу. Не только потому, что “арийство” есть, как известно, в научном смысле лишь лингвистическое понятие (понятие народов, языки которых принадлежат к “индогерманской” группе и, вероятно, произошли от одного праязыка) и ни в какой мере не указывает на единство расы, но и в особенности потому, что древнейшие индусы до своего смешения с исконными темными аборигенами индусского полуострова, как раз не знали учения о переселении душ, так же, как оно отсутствовало и у несомненно географически ближайшего и расовородственного им “арийского” народа иранцев, с которым они некогда составляли одно индоиранское племя (не знали этого учения и другие “арийские народы”, за исключением только, как указано, кельтов и фракиян). Древнейшая религиозная вера индусов, как она встречается в религиозных гимнах “Ригведы”, имела теистический характер. Это была вера если не в единое, то в высшее Божество — творца, промыслителя и судию мира (Асура-Варуна, тождественного с Ахура-Мазда древних иранцев — “владыку священного закона”) — и в связи с этим вера в личное бессмертие на небесах, в божественном мире умерших “отцов”. Строгое блюдение культа обожествленных предков и обязанность вдовы соблюдать верность умершему мужу (позднее даже - добровольно следовать за ним в загробный мир) — эти характерные черты древнейшей индусской религиозности явно не совместимы с верой в переселение душ, которая даже в зачатках не встречается в древнейшем памятнике индусской письменности — в “Ригведе”.

Очень интересно проследить, в какой форме впервые проявляются в Индии — классической стране учения о переселении душ — представления, которые в чисто хронологически-генетическом порядке содержат первый зачаток этого учения [3]. Постепенно следы этого духовного процесса начинают встречаться в древнейших богословских текстах так называемых “брахман”, т. е. богословских толкований ритуала жертвоприношений: представление о блаженной вечной жизни умерших предков начинает колебаться и замутняться тревогой об их судьбе. Не только нарастает сознание, что души неочищенные и не подготовленные к вечной жизни могут не сразу найти обитель вечной жизни, а “оглушенные огнем и дымом” — при сжигании тел — до отыскания своей истинной обители на небесах должны долго скитаться (нечто вроде чистилища), но возникает и странное, единственное в своем роде представление о возможности для умерших “повторной смерти” в ином мире. Уже в Ригведе встречается молитва за душу умершего, именно о даровании ей подлинного бессмертия, которое, следовательно, не считается само собой обеспеченным. В “брахманах” же прямо говорится, что неведающий правильных магических обрядов после своей земной смерти становится “снова и снова пищей бога смерти”. Это странное представление в сущности довольно естественно на почве общего сознания, представляющего загробную небесную жизнь души вполне сходной по содержанию с жизнью земной: если в ином мире повторяется все земное, то легко прийти к заключению, что в нем повторяется — и притом неоднократно — и смерть. Эта повторная смерть уже умершего по общему правилу мыслится не как новое воплощение его на земле, а как событие, изменяющее, но не прекращающее его загробную жизнь: “в том мире бог солнца (смерти) убивает человека (еще не окончательно освобожденного от смерти) много раз”. Но в немногих текстах с этим связывается и мысль о воплощении, которое в эту эпоху рассматривается как редкое радостное событие возвращения к жизни. Таким образом, первоначальным источником древнеиндусского учения о воплощении или переселении душ является сознание, что смерть есть не однократное испытание, через которое должен пройти человек — “двум смертям не бывать, одной не миновать”, — а, быть может, суждена человеку многократно — после первой смерти, как конца земной жизни, его ожидает еще целый ряд смертей и в загробной жизни. Религиозное ударение лежит при этом не на идее новых жизней, а на идее множества смертей. Однако мысль о вторичной загробной смерти сама собой должна была привести к представлению, что смерть в ином мире так же означает начало новой земной жизни, как смерть на земле — начало жизни в ином мире.

Приведенное представление было, вероятно, исходной точкой позднейшего индусского учения о переселении душ — но лишь в чисто внешнем, хронологически-генетическом порядке. По своему религиозному мотиву оно скорее прямо противоположно последнему. Оно истекает из присущего древнейшей эпохе индусской культуры чувства страстной привязанности к жизни и соответствующего ей ужаса при мысли о смерти, и есть лишь потенцирование страха смерти, тогда как позднейшее классическое индусское учение о переселении душ — так же как соответствующее греческое учение — есть, напротив, продукт отвращения и усталости от жизни и жажды окончательного успокоения в смерти (как увидим дальше). Между этими двумя миросозерцаниями и жизнеощущениями лежит эпоха какой-то радикальной духовной революции, недостаточно отмеченной в истории индусской религиозной письменности.

Историки индусской религиозности считают, что одним из первых источников этого позднейшего учения о переселении душ было усвоение арийскими завоевателями Индии тотемистических представлений темных аборигенов страны, короче говоря — влияние натуралистического элемента первобытной индусской религиозности. В такой натуралистической религии нет принципиальной грани между человеческой душой и одушевленностью остальной природы, так же, как нет ощущения абсолютного незаменимого значения каждой человеческой индивидуальности. Вполне естественно, что человеческая душа начинает рассматриваться как некая волна разлитой в природе безличной психической энергии или космического психического субстрата, откуда легко возникает представление, что после смерти человека запас психической энергии или психического субстрата, составлявший его душу, продолжает жить и действовать в других творениях природы.

Но и этот мотив не является центральным и основополагающим в индусском учении о переселении душ. Сам по себе он мог бы так же легко повести к представлению об окончательном растворении души в безличном психическом океане; и в буддийском религиозном мировоззрении как раз отказ от веры в субстанциальность индивидуальной души, постижение души как безличного комплекса отдельных ее элементов и процессов является условием спасения души от будущих переселений, окончательного ее успокоения в блаженстве “нирваны”. Истинное происхождение учения о переселении душ заключено в сочетании натуралистического мироощущения со своеобразной идеей, которая составляет подлинно оригинальное достояние индусской религиозности — в идее кармы.

Известно, что такое карма. Это есть судьба человеческой души в новой земной жизни, определенная ее делами в жизни предыдущей — имманентное возмездие — награда или наказание, испытываемое душой в новом воплощении, в итоге того, что ею было совершено в предшествующей жизни. Карма есть прежде всего индусская форма теодицеи. Правда на земле всегда торжествует — только не в данном отрывке жизни одного воплощения души, а в последующем земном ее воплощении; страдания и радости жизни лишь мнимо могут быть незаслуженными — они всегда заслужены в предшествующей жизни. Карма дает оправдание и кастовому строю общества: несправедливость общественного устройства, в котором один человек от рождения пользуется всеми привилегиями и почетом высшей касты, а другой обречен на бедность и позор принадлежности к низшей касте, исчезает, если верить, что каждый рождается в той касте, которую он заслужил себе своей предшествующей жизнью. Карма есть некий закон сохранения нравственной энергии в жизни каждого человека — добро и зло, осуществленные в одной его жизни, сохраняются и продолжают действовать и определять его судьбу в следующей его жизни.

Могло бы показаться, что здесь есть полная аналогия с христианским учением о награде и каре на небесах. Но в учении о карме есть и другие черты, резко отличающие ее от христианского мировоззрения. Прежде всего — содержащийся в нем мотив полной деперсонализации человеческой души. Человеческая душа распадается здесь без остатка на комплекс или сумму добрых и злых дел. “Подобно тому, как в хозяйственном обороте блага всякого рода лишаются своего своеобразия и превращаются в однородные денежные ценности, так здесь намечена мысль, что живая своеобразная ценность личности превращается в некоторого рода моральную денежную ценность, в сумму благоприятных или неблагоприятных карм” [4]. Единственное, что есть подлинно бессмертное в человеке, это его дела [5]. Так определенно формулируется учение о карме в том месте одной из древнейших Упанишад (Брихад-Араньяка Упанишад), в котором впервые в индусской литературе встречается в качестве нового таинственного открытия в области духовного бытия это учение. Некто спрашивает мудреца, ведателя божественных тайн Яджанавалькию, что собственно есть бессмертного в человеке. “Если после смерти человека речь его входит в огонь, дыхание его — в ветер, глаз его в солнце, его манас (умственная или психическая сила, ср. латинское менс) — в месяц, его ухо — в полюсы, его тело — в землю, его атман (самость) в акашу (мировое пространство), волосы его тела — в травы и волосы его головы — в деревья, его кровь и семя в воду, — где же остается сам человек”. “И сказал Яджанавалькия: “возьми меня, дорогой, за руку; об этом мы должны сговориться одни, а не здесь в собрании”. И оба они ушли и говорили; и то, о чем они говорили, было дело, и то, что они славили, было дело. Поистине добрым становится человек через доброе дело, и злым — через злое” [6].

Второй мотив учения о карме есть абсолютный фатализм, в связи с мыслью о невозможности искупления раз совершенной вины. Дело, раз совершенное человеком, есть сила продолжающая жить независимо от него, сила, над которой он более не властен и которая определяет всю его будущую судьбу. Правда, в учении Упанишад о слиянии (тождестве) человеческого “я” (Атман) с Брахмой (абсолютной божественной первоосновой Бытия), как и в учении систем Йоги, Санкья и буддизма о нирване, о блаженстве “погасания”, дается возможность выхода из бесконечности страдания как последствия злых дел; но этот выход предполагает прекращение всякой деятельности, выступление путем отказа от индивидуальной жизни, из рокового круга блуждания по миру через перевоплощения. В пределах этого круга жизни, напротив, все предопределено и ничто уже не может быть изменено покаянием и стремлением к добру — уже потому, что человек, совершивший злое дело, благодаря карме лишается этих нравственных сил и обречен своим прошлым творить злые дела.

Отсюда вытекает и третий мотив учения о карме — его пессимизм, и притом как бы двойной. Не только этим как бы увековечивается зло — злые дела обрекают человека и в будущей жизни быть злым и творить новое зло, — но в силу этой закономерности — неуничтожимости раз совершенного зла и порождения им нового зла — количество злых дел и побуждений, а потому и количество бедствий и несчастий в мире должно неустранимо накопляться и возрастать. И действительно, мы встречаемся с учением о постепенном ухудшении и вырождении мира. Карма определяет не только своеобразное морально-психическое perpetuum mobile, но каждый поворот в этом бесконечном самовращении колеса увеличивает роковую движущую силу вращения — зло. По учению о блуждании (самсара) душ, действие кармы ведет к постепенному разрушению и исчерпанию благих сил мировой жизни. Добро сперва полностью властвует над жизнью — когда души, эманации божества, впервые вступают в мир, — потом на три четверти, наполовину, на одну четверть, пока зло не разрушит окончательно мировой жизни, и души не вернутся к своей исходной точке (нынешнее состояние мира есть именно последнее, наихудшее). Но этим дело не кончается — за одним эоном следует другой, с совершенно такой же судьбой душ и мира, и так без конца. Учение о переселении души связано, таким образом, здесь — как позднее у пифагорейцев — с учением о вечном повторении мирового бытия. Вся мировая жизнь не имеет иного смысла и иной цели, кроме вечного возмездия за раз совершенное зло [7].

Отчасти в силу своей неразрывной связи с учением о роковой связанности цепи будущих жизней с кармой, отчасти и независимо от этого, просто в силу основного индусского мироощущения, учение о переселении душ здесь глубоко пессимистично — так же, впрочем, как во всем древнем мире. Если первоначальной исходной точкой этого учения был, как мы видели, страх смерти, который ведет к кошмару повторных смертей, то классическое индусское учение о переселении душ есть, напротив, выражение страха жизни. Нельзя достаточно резко подчеркнуть, что мысль о цепи новых рождений и жизней для индуса — как и для греческих орфиков — означает то же, что для христианина кошмар вечных адских мук. Самая земная жизнь есть для индуса мука неутоленных желаний и постоянных страданий, и учение о переселении душ выражает жуткое сознание, что и смерть не приносит конца этой муке, а через новые рождения ее увековечивает. Таинственная древняя мудрость “Упанишад” знает спасение от этих вечных адских мук земной жизни в уходе сознания в ту последнюю первооснову духа, в которой человеческое “я”, “атман”, совпадает с всеобъемлющим, вечным, бесстрастно-неизменным божеством Брахма. История индусской религии с достаточной достоверностью теперь выяснила, что первоначальное мировоззрение здесь строго дуалистично: мир и земная жизнь есть реальность зла, отличная от блаженной вечности Брахмы — продукт некоего грехопадения самого божества (это мировоззрение позднее систематизировано в учении мудреца Капилы, в так наз. Санкья). Позднее реальность материи, “Пракрити”, как источника зла, превращается в иллюзорность земной жизни, в очарованность “майей” (в системе Веданты). В обеих концепциях слияние с божеством, возврат к непоколебимой блаженной вечности есть уход из жизни, исчезновение мирового бытия. Брахма есть предельное мистическое понятие сущего небытия, положительного блаженства потухания, исчезновения, растворения, аналогичного состоянию глубокого сна или обморока без сновидений — но без опасности нового пробуждения. “Брахма”, с одной стороны, близка к идее божественного “Ничто” христианских учителей отрицательного богословия, но, с другой стороны, отличается от него абсолютным исчезновением, потуханием в непостижимом всеединстве человеческого сознания. Буддизм в этом отношении не внес ничего нового в индусское религиозное сознание — он лишь упростил и популяризировал его, уничтожив мистическую метафизику брахманизма. Он не только уже не знает Брахмы и слияния с ним, но — что еще важнее — он не знает и неподвижного центра человеческой личности, “Атмана”, в последней своей глубине совпадающего с “Брахмой”. Напротив, спасение от вечных адских мук переселения душ — спасение это есть и в буддизме основная цель религиозного учения, так же как и в брахманизме — дается здесь через усмотрение иллюзорности самой человеческой души, как единства. Душа есть не что иное, как совокупность, комплекс, “пучок” желаний, жизненных страстей, ее кажущееся единство лишь мнимо, есть злое наваждение слепой похоти к жизни, а с устранением этого заблуждения человек спасается от цепи рождений, окончательно умирает, растворяется в нирване [8]. Будда, так же как мудрецы “Упанишад” и авторы систем Санкья и Веданты, есть спаситель от жизни, от дурной бесконечности цепи рождений, возвеститель окончательного потухания жизни в вечном покое нирваны. И если Будда начинает свою проповедь торжественными словами: “откройте ваши уши, монахи: спасение от смерти найдено”, то это имеет лишь внешнее сходство или лишь малую точку соприкосновения с Христовым делом победы над смертью. Ибо Будда побеждает смерть именно как переход к мукам новой жизни, или побеждает смерть через уничтожение самого субстрата, которым питается смерть — самой жизни. Лишь западное сознание, когда оно соприкоснулось с этим учением, могло — в силу аксиоматической ценности для него жизни — впасть в заблуждение, приняв учение о переселении душ за благую весть о своеобразном бессмертии, о большей полноте жизни.

Этот смысл индусского учения о переселении душ, как о вечных адских муках на земле, остается неизменным во всем древнем мире. Генетическая связь соответствующих религиозных представлений фракийцев с индусским учением остается невыясненной и, по-видимому, и по существу сомнительной; тем более замечательно, что когда древние греки в лице секты “орфиков” восприняли от фракийцев вместе с культом бога Диониса и учение о переселении душ, оно имело у них и то же содержание и тот же религиозный смысл, что и в Индии [9]. В оргиастических мистериях фракийского культа Диониса, в священном безумии вакханалий, которое в течение V—VI веков до Р. X. распространяется по всей Греции, как “зараза” или “пожар” (выражение Эврипида в “Вакханках”), участники их имели опыт “экстаза”, как бы выхода души из тела, ее пребывания в ином божественном мире и, тем самым, опыт совершенной инородности души телу. Греческий миф о сыне Зевса, Дионисе-Загревсе, растерзанном и проглоченном титанами, о сожжении последних Зевсом и о происхождении человеческого рода из пепла титанов, проглотивших Диониса, символизирует двойственную природу человека, смешение в ней божественной субстанции со злой, титанической. В позднейшей, очищенной греческой религиозности опыт вакхического экстаза (подобный опыту мусульманских дервишей и персидских суфи) заменяется опытом аскезы — духовного (отнюдь не чисто морального) максимального очищения души от соприкосновения со всем земным, нечистым, телесным (хотя идея “священного безумия” и извлекаемого из него высшего знания играет, как известно, еще большую роль в религиозно-метафизической психологии Платона). Из этого резкого различия между душой и телом, в связи с пессимистической установкой в отношении земной телесной жизни души (тело есть для орфиков, как известно, “темница” или “могила” души) возникает, с одной стороны, идеал блаженного бессмертия, как бестелесного бытия души (идеал, как известно, совершенно отсутствующий у Гомера) и, с другой стороны, сознание трудности в достижении этого идеала. Учение о переселении душ у орфиков и пифагорейцев есть именно выражение этого трагического сознания трудности для души окончательно вырваться из телесной тюрьмы души: после смерти душа вновь воплощается в новое тело, попадает в новую тюрьму. Замечательным образом мы встречаем в этой связи и индусское учение о карме: в новой телесной жизни души получают возмездие за дела их прошлой жизни; душе суждено испытать на себе в новом воплощении то зло, которое она причинила другим в жизни предшествующей. Единственное — но религиозно мало существенное — отличие этого греческого учения от индусского состоит в том, что по учению орфиков перевоплощение после смерти происходит не сразу, а прерывается временным пребыванием души в подземном мире, где она также несет возмездие за грехи своей прошлой жизни (по мифу у Платона в 10-й книге “Государства” это пребывание в аду длится 1000 лет — есть десятикратное возмездие за земную жизнь, нормальный срок которой исчисляется в 100 лет). И так же, как у индусов, задача “посвящения” и чистой жизни состоит в том, чтобы научить душу “вырваться из круга (рождений) и вздохнуть от бедствий”. Переселение душ и здесь есть, следовательно, вечные адские муки на земле, и спасение состоит в избавлении от новых рождений. Существенно отличен от индусских представлений здесь лишь идеал бытия души после ее спасения от круговорота рождений: он состоит не в потухании в нирване, а в ее блаженном индивидуальном бессмертии в божественном небесном мире. Но и там и здесь переселение душ и есть зло бесконечно длительной прикованности души к телу и земле, и спасение от него состоит в окончательном отрыве от телесного мира, или, как позднее сказал Плотин, в “бегстве одинокого к одинокому”, души — к Богу. (Θγνη του μονου προς τον μονον) — заключительные слова 9-й книги шестой “эннеады”, заканчивающие по распорядку ученика Плотина Порфнрия всю сложную систему религиозно-метафизических размышлений Плотина.

Орфическое учение перешло в неизмененном виде и в так называемую “пифагорейскую” школу, основанную полумифическим Пифагором в VI веке до Р. X. в южной Италии. Пифагор был в гораздо большей мере религиозным реформатором и основателем религиозной общины, чем основателем той философской системы, которая развилась среди его учеников; во всяком случае нас здесь интересует только религиозное учение о душе его и его последователей. Основой этого учения было, как у орфиков, представление о полной чужеродности души и тела, и вместе с тем об однородности души всех органических существ, следовательно, о возможности для любой души пребывать в любом теле, в силу чего переселение души становится делом вполне естественным. Уже современник Пифагора, философ Ксенофан, упоминает это учение, высмеивая его: “Говорят, что когда он однажды, проходя по улице, увидел, как бьют собачонку, он воскликнул, полный сострадания: перестань бить — в ней сидит душа моего друга, я узнал его по голосу”. Пифагору приписывалась чудесная способность вспоминать свои собственные прошлые жизни (так же, как и в Индии Будде, который подробно во всех деталях рассказывал о своих прежних жизнях). В аскетическом и пифагорейском опыте перевоплощений отчетливо выражено и учение о “карме”: в каждом следующем воплощении человек получает возмездие за свою прошлую жизнь. Особенно резко высказана мысль, что вообще вся земная жизнь человека есть результат грехопадения, прегрешения, совершенного душой на ее небесной родине, где она была божеством или богоподобным существом (в пылинках, играющих в солнечном луче, пифагорейцы усматривали такие души, спускающиеся с неба на землю). С большой художественной выразительностью и религиозным пафосом описывает Эмпедокл (пифагореец), горькую участь богов, изгнанных за свои грехи па землю и обреченных на круговорот перевоплощений:

“Есть судьбы приговор, богов бессмертных решенье
Древнее — скреплено оно нерушимою клятвой:
Кто загрязнит свои руки греховным пролитием крови
Или кто лжеприсягою в споре себя обесчестит
Из духов, наделенных вечно-длящейся жизнью —
Тридцать тысяч лет вдали от блаженных блуждают,
Тяжкие смертных пути меняют они неустанно.
В множестве разных тел с времен теченьем рождаясь,
Ибо воздуха сила к морю их изгоняет,
Море на землю их изрыгает, земля же обратно
Гонит их к солнца лучам, лучи же — в воздушные вихри.
Все их берет от другого и всем они ненавистны.
Ныне и я таков, беглец богов и заблудший.
Я уж некогда юношей был и девой и птицей,
И кустом, и немой в воде обитающей рыбой.
Плакал я и рыдал, увидав мне чуждое место.
О, с какой высоты, с какого царства блаженства.
Пав на низкую землю, теперь живу среди смертных!
Темное место, в котором царят убийство и злоба,
Духи злосчастий витают толпой и несутся во мраке,
Засуха, тленье чредой, наводненье и всякие беды” [10].

Эмпедокл оплакивает горькую судьбу человеческого рода, возникшего из “брани и стонов богов”. Через очищение и аскезу люди могут подниматься в новых рождениях на высшие ступени бытия — рождаться ясновидцами, поэтами, врачами и, наконец, снова становиться богами.

Любопытно, что и у пифагорейцев, как и в Индии (см. выше), учение о переселении душ связывалось с учением о возвращении всего сущего, с удручающим представлением (которое нравилось Ницше именно безысходным трагизмом и восхвалялось им, как сильнейшее испытание мужественности нашей души), что по истечении некоего мирового эона, все в мире повторяется (бесконечное число раз) в абсолютно тождественном виде. Ученик Аристотеля Эвдем говорил на лекциях своим слушателям: “Если верить пифагорейцам, что все повторяется многократно, то я некогда снова буду рассуждать перед вами, и вы будете сидеть здесь, и все остальное снова будет таким же”. Очевидно, что и спасение очищенных душ от круговорота рождений мыслилось не окончательным, а лишь временным, за ним должно было следовать новое их падение и новый круговорот рождений, и так без конца. Это учение о вечном возвращении встречается и у орфиков и позднее было воспринято системой стоиков. Орфически-пифагорейские представления о переселении душ были, с несущественными изменениями, популяризованы греческим лирическим поэтом Пиндаром. Для душ, способных к очищению, достаточно, по Пиндару, три последовательных земных рождения (прерываемых временным пребыванием в аду); после последнего из них, в котором душа рождается “героем”, вождем людей, она возвращается к вечной блаженной жизни в божественном мире. Не само учение о переселении душ, но явный его отголосок встречается в своеобразной “карме”, определяющей судьбы людей у греческих трагиков, в особенности у Эсхила и Софокла: сила и как бы субстанция раз совершенного греха продолжает снова жить в судьбе потомков и карается в них все новыми злодеяниями и бедствиями. И с этим совпадает пессимистическое представление о жизни, как о длящейся “смерти” души.

Но величайшим умом, который воспринял и философски развил учение о переселении душ, был Платон.

Центр тяжести учения Платона о душе, ее судьбе и назначении (учения, которое в его связи с общей метафизикой Платона, мы не можем здесь подробно излагать) лежит, впрочем, в другом пункте: в истории человеческой мысли Платон является величайшим предвозвестником учения о духовной, бестелесной и неземной природе души и о ее бессмертии. Душа по своей природе вечна, будучи сродни незримому для чувственных очей вечно-неизменному миру идей, принадлежа по своей природе и происхождению потустороннему божественному миру и будучи носителем на земле начала жизни, которое само по себе непреходяще. Можно смело сказать, что вера в личное бессмертие души в связи с верой и в ее богоподобие, укрепилась в сознании человечества в значительной мере под влиянием платонизма. Сама по себе эта вера отнюдь не совпадает с учением о переселении душ, а в некоторых отношениях ей даже противоположна: по меньшей мере, индусское и орфико-пифагорейское представление о возможности воплощения человеческих душ в животных и даже растениях явно несовместимо с платоновским убеждением, что основой души и источником ее бессмертии является начало чистой духовности, сверхчувственного интеллектуального созерцания, да и вообще основной истинный путь души, соответствующий ее подлинной природе, есть “путь вверх”, в небесный мир. Однако, резкая разница между небесным и земным миром, представление о земной жизни, как об изгнанничестве души, как итоге ее грехопадения на небесах (в мифе, изложенном в “Федре”, в результате ослабления интеллектуального созерцания на небесах у души отпадают ее крылья, и она низвергается на землю) и общий пессимизм Платона сближают его с орфико-пифагорейским кругом идей (или заимствованы им оттуда); и в этой связи он воспринимает и учение о переселении душ. Оно излагается у него, правда, всегда в мифологической форме, ссылкой на “древнее сказание”, или, как в заключительной книге “Государства”, на свидетельство легендарного лица, побывавшего временно в загробном мире и изведавшего его тайны, — так что остается в сущности не вполне ясным, в какой мере Платон серьезно верит в буквальный смысл учения о переселении душ, и в какой мере оно служит ему лишь мифологической иллюстрацией для иных, фундаментальных представлений об общей природе и назначении душ. Во всяком случае основной дуализм Платона, представление о совершенной чужеродности души телу и как бы лишь внешней случайной связи между ними делало для Платона естественной пифагорейскую мысль, что любая душа может обитать в любом теле (см. выше) — мысль, против которой позднее резко протестовал с точки зрения своего понимания души, как энтелехии тела, ученик Платона Аристотель. Нет надобности более подробно останавливаться на учении о переселении душ, как оно развивается у Платона: оно в общем повторяет учение орфиков и пифагорейцев. Отметим лишь два отличия Платонова учения, из которых наиболее существенно второе. Во-первых, Платон нигде не упоминает возможности воплощения человеческой души в растения — пределом воплощения остается животный мир, и притом преимущественно в лице высших его пород: хищных зверей, орла, лебедя, певчих птиц; да и это суть как бы предельные случаи, тогда как по общему правилу переселение душ ограничено миром человеческих существ. Во-вторых, более принципиальное отличие платонова учения состоит в том, что существенно ограничивается безнадежное учение о предопределенности будущих судеб души “кармой”: в упомянутом выше мифологическом описании в 10-й книге “Государства” души умерших, пройдя очистительные испытания в подземном мире, сами избирают себе будущую земную судьбу, т. е. род своего воплощения, руководствуясь при этом опытом прошлой жизни. Раз избрав себе судьбу, души уже в дальнейшем подпадают под власть рока, необходимости, но самый выбор — свободен. Таинственный пророк, берущий из лона Лахезис (“мойры”, т.е. судьбы прошлого) листки с очертаниями будущей жизни и кладущий их перед душами, которые могут выбирать из них, говорит им: “Однодневные души, начинается новый смертоносный оборот жизни бессмертного рода. Не вас (т. е. не вашу судьбу) выбирает себе демон, а вы сами выберете себе демона (жизненный путь)... вина выбирающего; Бог не виновен”. Здесь резко подчеркиваются свобода и ответственность человека за его грядущую судьбу. Прошлая жизнь не тяготеет над дальнейшей судьбой души, как неумолимая карма, не обрекает ее с безысходной необходимостью на зло и страдание в последующей жизни — Платой ясно говорит, что это было бы несовместимо ни с всеблагостью Бога, ни со свободой человека. Дело обстоит, напротив, так, что опыт предыдущей жизни чему-то научает человека (разных людей — в разной степени), и это (относительное) знание того, что ему подлинно нужно и чего он должен избегать, руководит им при свободном выборе новой жизни. Именно отсюда вытекает важность в течение земной жизни приобрести истинные, философски обоснованные понятия об истинном существе добра и зла.

Вера в переселение душ не сохранилась в позднейшие эпохи греческой религиозности — ни в греческой философии, где она была вытеснена и совершенно иной аристотелевской концепцией души, и пантеизмом стоиков, для которых душа есть частица божественного огня, стремящаяся слиться со своим источником, и материализмом школы Эпикура, который ставил своей основной задачей именно спасти людей от страха мысли о каком-либо загробном существовании и проповедовал полное исчезновение души со смертью, — ни в народных религиозных верованиях (по свидетельству лучшего знатока этого вопроса Родэ). Вновь встречается эта вера в возрождении платонова миросозерцания в неоплатонизме. Но у величайшего мыслителя неоплатонизма Плотина мысль настолько поглощена созерцанием божественного мира, родством с ним и тяготением к нему человеческой души, что учение о странствовании душ по земным телам играет у него еще гораздо более подчиненную роль, чем у Платона; воплощение человеческих душ в животных Плотин явно колеблется признать, лишь условно считает его возможным (“если, как говорят, души животных суть души согрешивших людей”) и склонен сам скорее к мысли о коренной противоположности между человеческими и животными душами (последние он считает скорее продуктом разлития единой мировой души по всему органическому миру). Да и вообще перевоплощение (поскольку в него можно верить) есть для него нечто, в сущности противоречащее истинному небесному существу души и возможно только в силу того, что душа загрязняется земными впечатлениями, как бы облепляется чужеродными ей элементами (ср. в особенности Эннеада 1,1: “Что такое человек и что такое животное”).

С победой и распространением христианства, с укреплением веры в подлинно личное бессмертие и в воскресение умерших из сознания западного мира исчезает вера в переселение душ, которая и в античном мире была всегда лишь случайным и исключительным явлением. Вера эта в особенности не совместима с укрепившимся постепенно под влиянием христианства сознанием абсолютной и незаменимой ценности каждой индивидуальности в ее своеобразии. Вера в переселение душ, помимо прочих своих (намеченных выше) предпосылок, опирается на древнейшее представление, по которому сущность личности заключается в некоторой “душевной материи”, в тождестве ее субстрата, в “душе”, как некой “субстанции”, независимой от ее выражений в индивидуальном сознании. Существенно при этом только численное нумерическое различие душ, а не качественное различие индивидуальных сознаний: только при этом условии “одна и та же душа” могла, как у Эмпедокла, “быть юношей, и девой, и птицей, и кустом, и рыбой”. В этом отношении любопытна и имеет общее систематическое значение, как выражение западного сознания, выросшего из христианских корней, та критика, которой подвергает учение о переселении душ английский философ Джон Локк. В своем “Опыте о человеческом разуме” (1690), обсуждая проблему субстанции и, в частности, субстанциальности души, Локк указывает, что единство и тождественность личности, как носителя душевной жизни, основаны на единстве личного самосознания, личной памяти о прошлом, а никак не на единстве вечной субстанциальности души. Если допустить переселение душ, то при каждом новом воплощении душа, не помня прежних, будет совсем иной личностью качественно, а потому и численно другим человеком, по своему конкретному сознанию ничем не будет отличаться от впервые рожденного нового человека — чем уничтожается всякий практически моральный и религиозный смысл веры в переселение душ, которая, таким образом, оказывается пустой и беспредметной игрой ума.

Поскольку вера в переселение душ спорадически встречается в религиозно-философском сознании нового времени, она имеет существенно иной религиозно-моральный смысл, чем в своей классической форме в Индии и в древней Греции. Там, как мы видели, переселение душ есть “блуждание” души по земле (самсара), “круговорот рождений”, как некоторая форма адских мук на земле, как злая участь, от которой душа ждет избавления — в пантеистическом ли слиянии с “Брахмой”, в потухании ли в “нирване” или в покое блаженного личного бессмертия в небесном мире. В новом европейском сознании, в связи с его оптимизмом, с положительной оценкой земной жизни и с верой в ее прогресс этот классический смысл учения о переселении душ совершенно утрачивается и заменяется представлением о переселении душ, как некой наиболее полной и желанной форме загробного бессмертия души. Определяется ли эта вера просто жаждой длительного участия в земной жизни, жаждой, которая остается неудовлетворенной краткостью одного человеческого века, или моральными соображениями об исправлении в будущем воплощении ошибок предыдущего и возмещении незаслуженных несчастий и несправедливостей — в обоих случаях вера в переселение душ исповедуется и возвещается, как благая весть, приносящая утешение человеческой душе. В этом отношении показательны размышления Лессинга в его “Воспитании человеческого рода” — одном из первых в истории европейской мысли обоснований веры в общий прогресс человечества. Эта вера предполагает, что каждое новое поколение живет морально и интеллектуально гармоничнее и счастливее предыдущего, пожиная плоды усилий и страданий последнего. Но ценность прогресса была бы неполной и даже заключала бы в себе противоречие, если бы каждое данное поколение было — только средством для блага последующего, если бы каждой личности не дана была возможность соучаствовать во всей полноте нравственного и духовного совершенствования человечества. И именно в этой связи Лессинг считает “отнюдь не бессмысленной” идею, что “я на своем пути совершенствования должен пройти через многие оболочки человечности”. Лессингу очевидно не приходит при этом в голову существенное, приведенное выше возражение Локка.

В нечто аналогичное “переселению душ” верил — в силу своей неутомимой жажды творческого участия в жизни — и Гете. Известны его слова в старости: “Если я в течение всей своей жизни неутомимо тружусь, и мой дух способен еще многое сотворить, то природа обязана предоставить мне новую форму существования, когда моя нынешняя телесная оболочка откажется мне далее служить”. Гете верил в вечность души, как индивидуальной “монады”, как неразрушимого и незаменимого качественно своеобразного индивидуального существа. Восточное и древнегреческое орфическое представление о переселении душ, как о “блуждании” души по любым телам, было совершенно чуждо его титаническому сознанию, сочетавшему универсализм с напряженным индивидуализмом. Он резко подчеркивал иерархический строй “монад”, избранность отдельных высших монад и их принципиальное отличие от остальной “кучи монад” (“Monadenpack”). Вот почему термин “переселение” душ в сущности совершенно неадекватен мысли Гете: “переселение” душ было бы несовместимо с незыблемой их иерархией. Гете верил скорее в последовательные воскресения души в новых адекватных ее индивидуальному существу телесных формах. Один из его современников передает, что в ночном вое собаки он узнал вопль какого-то низшего демона — ему не пришло бы в голову, как Пифагору, в сатирическом описании Ксенофана (см. выше), узнать в нем “голос умершего друга”. В своих философско-поэтических размышлениях “Urworte. Orphisch” он изображает личность, как “чеканную, живую развивающуюся форму”, которую “не может раздробить никакое время и никакая сила” — “таков ты есть — нет бегства от себя — так говорили уже Сивилла и пророки”. Это “монада” терпит на земле от множества случайностей, сбивающих ее с ее предустановленного пути — любовь влечет ее к слиянию с общим, но в ограничивающем нравственном законе, в самопреодолении воссоздается на высшей ступени индивидуальность; но свое завершение она находит, в конце концов, в окрыляющей надежде на вечную жизнь, в которой выражается ее глубочайшее существо; “один взмах крыльев — и эоны остались позади нас”. Широта метафизического миросозерцания Гете явно не вмещается в узость представления о перевоплощении души в обычных знакомых нам формах земного бытия. Он мыслит бесконечность миров и форм жизни и верит в воскресение и новое воплощение в каких-то неведомых нам новых эонах и формах вселенской жизни. Религиозное представление Гете, в согласии с общим универсализмом его духа, можно понять только как некий синтез моментов небесного бессмертия, воскресения во плоти и “перевоплощения”. В силу пантеистического представления о единстве Бога и вселенского бытия, как и о единстве “небесного” и “земного”, бессмертие души есть для него тем самым и воскресение ее во плоти, “воплощение”, новая эпоха в ее соучастии во вселенском бытии. Это воззрение стоит совершенно особняком в кругу верований в грядущую судьбу душ и лишь соприкасается с обычным учением о “переселении душ”.

Примечания:
[1] Случайный отголосок тотемических представлений в Библии содержится не только в осуждаемом Библией культе золотого тельца, но и в сказании пророка Даниила о вавилонском царе Навуходоносоре, который в наказание за самопревознесение был “отлучен от людей” и питался травой, как вол (Дан. 4, 26-30).
[2] Приводимые современными теософами места из Евангелия, будто бы содержащие учение о перевоплощении, лишь внешне кажутся подобием этого учения, по существу же имеют совершенно иной смысл. Если народ принимает Иисуса за воскресшего Илию, Иеремию или другого пророка, или Ирод предполагает, что Он воскресший Иоанн Креститель, то здесь подразумевается вера не в перевоплощение, а в подлинное воскресение на земле умершего — со стороны людей не знавших как следует личности Христа. Слова же самого Иисуса об Иоанне Крестителе, как о пришедшем на землю Илье, имеют явно иносказательный смысл: пользуясь народной верой в новое пришествие Ильи (взятого живым на небо), Христос в терминах этой веры указывает, что Иоанн уже исполнил функцию, предназначавшуюся Илье: “Если хотите принять, он есть Илья, которому должно прийти” (Мф. 2:14).
[3] К последующему, как и сказанному выше, см.: Deussen. Allgemeine Geschichte der Philosophic. B. I. Abt. 1; Oldenberg. Die Lehre der Upanischaden und die Anfange des Buddismus. 1915. С. 27-35 и I. Farquhar. The erown of Hinduism. 1913. С. 67-140, а также статью “Seelenwanderung” в словаре “Religion in Geschichte und Gegenwart”.
[4] H. Oldenberg. Die Lehre der Upanischaden und die Anfange des Buddismus. 1915. S. 113.
[5] Как раньше говорили о Ленине: “Дедушка умер, а дело живет, лучше бы было наоборот”.
[6] Deussen. Geheimlehre des Veda. S. 37.
[7] Легко возникает здесь возражение; отчего только злые дела приносят плод и определяют безысходное течение мирового процесса? Куда же деваются плоды добрых дел, и не могут ли они перевесить первые? В карме отдельного человека добрые дела также сказываются в будущей его судьбе, как злые. Если, несмотря на это, перевес мыслится всегда на стороне злых дел и учение о карме принципиально пессимистично, то, очевидно, потому, что добро мыслится, как уход из жизни, выход из круговорота мировой жизни, а потому не может иметь на последнюю положительного влияния.
[8] Для всего вышесказанного ср. прекрасное исследование иезуита Dahlmann'a: Nirvana. Berlin. 1896, а также цитированную выше книгу Ольденберга.
[9] К дальнейшему см.: Erwin Rhode. Psyche. Seelenkult und Unsterblichkeitsglaube der Griechen, 7 изд. 1921. Т. II, С. 1-137.
[10] Diels, Vorsokratiker, 4 изд. 1922. Т. I, fr. 115, 119, 117, 121. Привожу в моем посильном стихотворном переложении с греческого.

http://halkidon2006.orthodoxy.ru/

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 12 фев 2013, 07:07

Юрий Максимов

Православные святые о реинкарнации

Древние святые отцы о реинкарнации

В связи со значительной распространенностью идеи «переселения душ» в современном обществе представляется полезным обратить внимание на то, что писали о ней наши святые, а также другие православные авторы. Многие древние святые отцы Церкви были знакомы с идеей реинкарнации и давали ей вполне определенную оценку.

Так, еще святитель Епифаний Кипрский в своем ересиологическом сочинении «Панарион» упоминает среди ересей эллинских философов то, что «Пифагор… допускал переселение душ из одних тел в другие, даже в тела животных и диких зверей… Платон… также допускал переселение душ в тела даже до зверей».

И блаженный Феодорит Кирский пишет: «Пифагор баснословил о переселении душ, говоря, что переходят они не только в тела бессловесных, но и в растения. Этой же басни держался несколько и Платон. А Манес и прежде него злочестивый ряд так называемых гностиков, взяв это в повод себе, утверждали, что в этом состоит наказание… Но Церковь благочестивых гнушается этими и подобными им баснями и, следуя словам Божиим, верует, что воскреснут тела, с телами судимы будут души, жившие порочно подвергнутся мучению, а заботившиеся о добродетели сподобятся наград» (Блаж.Феодорит Кирский. Сокращенное изложение Божественных догматов, 20).

Многие святые отцы упоминали идею о переселении душ и всегда порицали ее как заблуждение, несовместимое с христианской верой. Можно вспомнить здесь, в частности, святителя Иоанна Златоуста, который писал: «Что же касается до души, то языческие философы оставили учение о ней самое постыдное; говорили, что души человеческие делаются мухами, комарами, деревьями; утверждали, что сам Бог есть душа, и вымышляли многие другие нелепости… В Платоне ничего нет удивительного, кроме этого одного… В мнениях этого философа, если обнажишь их от прикрас в выражении, увидишь много мерзости, особенно когда он философствует о душе, без меры и превознося ее и унижая… Иногда он говорит, что душа причастна божескому существу; а иногда, возвысив ее так неумеренно и так нечестиво, оскорбляет ее другою крайностью, вводя ее в свиней и ослов, и в других животных, еще хуже» (Беседы на Евангелие от Иоанна, II.3-4).

Подобное же отношение мы видим и у других святых, в частности, у святителя Иринея Лионского, святителя Григория Нисского, святителя Кирилла Александрийского, блаженного Иеронима Стридонского и святителя Григория Паламы.

Наконец, учение о реинкарнации было осуждено Православной Церковью на Константинопольском Соборе 1076 года. Третий пункт его постановления гласил:
«Принимающим перевоплощение человеческих душ… и вследствие этого отрицающим воскресение, суд и конечное воздаяние за жизнь — анафема».


Аргумент святого Иринея

Святитель Ириней Лионский писал: «Учение их о переселении (душ) из тела в тело мы можем опровергнуть тем, что души ничего не помнят из того, что прежде было с ними. Ибо, если бы они были произведены для того, чтобы испытать всякий род деятельности, им надлежало бы помнить то, что было прежде сделано, чтобы восполнить недостающее и чтобы не заниматься непрерывно все одним и тем же и не нести жалкого труда, — ибо соединение с телом не могло бы совершенно уничтожить память и ясное представление прежде бывшего, особенно когда для этого пришли (в сей мир). Как теперь душа спящего человека во время покоя тела многое из того, что она видит сама собою и делает в сновидении, вспоминает и сообщает телу… — так она должна помнить и то, что делала прежде прибытия в это тело. Ибо, если то, что в короткое время было во сне видно или представлено в воображении и притом одною только душою, она, по соединении с телом и распространении своем во всяком члене, вспоминает, тем более она должна бы помнить то, чем занималась долгое время и в течение целого периода протекшей жизни…
Против тех, которые говорят, что само тело причиняет забвение, может быть сделано следующее замечание. Каким же образом душа то, что она сама собою видит во сне и во время размышления при умственном напряжении, когда тело покоится, помнит и сообщает это своим близким? И если бы само тело было причиною забвения, то душа, существуя в теле, не помнила бы того, что было давно ею познано посредством зрения или слуха, но как скоро глаз отвратился от зримых предметов, исчезала бы и память о них. Ибо, существуя в самом (орудии) забвения, она не могла бы знать ничего другого, кроме того только, что видит в настоящую минуту…
Посему, если душа не помнит ничего о предшествующем своем состоянии, но здесь получает познание о существующем, то значит, она не была некогда в других телах, не делала чего-либо, о чем она и не знает и не знала, чего (умственно) не видит теперь.
Но как каждый из нас получает свое тело чрез художество Божие, так получает и свою душу. Ибо Бог не так беден и скуден, чтобы не мог даровать каждому телу особую свою душу, равно как и особенный характер. И, поэтому, по исполнении числа, которое Он сам предопределил, все вписанные в (книгу) жизни восстанут с собственными телами, и своими душами… в которых угодили Богу. Достойные же наказания подвергнутся ему также с своими душами и телами в которых они отступили от благости Божией» (Св. Ириней Лионский. Пять книг против ересей, 2.XXXIII.1,3,5).

Действительно, то, что человек не помнит своих прежних рождений, предполагаемых идеей реинкарнации — факт вполне очевидный и повсеместный. Однако нужно учесть, что среди сторонников идеи реинкарнации немало тех, кто убежден, будто с помощью специальных психотехник можно свои прошлые жизни «вспомнить». Эту убежденность выражает и процитированный выше отрывок из Тавиджа сутты, где подобное воспоминание обещается как один из плодов аскетизма. Современные же западные сторонники реинкарнации считают, что такого результата можно легко добиться и без всякого аскетизма — например, с помощью гипноза.

Это, впрочем, лишь подтверждает тот факт, что память о прошлых рождениях не является естественным опытом человека, из которого вырастает идея реинкарнации, но, наоборот, люди, уже принявшие умом идею реинкарнации, затем ищут способов подтверждения ее. Это тот случай, когда не объяснение идет от фактов, но, наоборот, факты изыскиваются под заранее готовое объяснение.


Воспоминания о «прошлых жизнях» под гипнозом

Действительно, зафиксировано немало случаев, когда в состоянии гипноза люди вдруг начинают «вспоминать» свои прошлые жизни совсем как в Тавиджа сутте: «Там я жил под таким-то именем, в таком-то роду… испытывал такое-то счастье и несчастье, достиг такого-то срока жизни» и т.д. Благодаря современной массовой культуре такое «воспоминание на кушетке гипнотизера» даже стало своего рода клише, которое то и дело встречается в фильмах и книгах.

Но когда ученые решили обработать аудиозаписи таких «воспоминаний» и тщательно изучить их, сразу выявилось несколько примечательных обстоятельств.

Во-первых, подавляющее большинство «вспоминающих» в своих «прошлых жизнях» непременно выступают на первых ролях — «опрошенные оказываются как правило бывшими великими жрецами, тамплиерами, чудотворцами, весталками, друидами, инквизиторами, знатными куртизанками (почти никто не соглашается на скромные рождения!), жизни которых протекали по большей части в Древнем Египте, но иногда в царстве ацтеков в Мексике, сакральном Бенаресе или при дворе Фридриха II в Палермо, то есть, в местах, отмеченных авторитетом религиозным или эзотерическим» (Шохин В. К. Миф о реинкарнациях в постхристианскую эпоху… Также весьма популярны воспоминания своих прежних существований в виде римских легионеров, сражавшихся с варварами или карфагенянами; гладиаторов; рабов, последовавших за Спартаком; колдунов, сжигавшихся на кострах; крестоносцев, ставших жертвами сарацинов; аристократов, гильотинированных во время французской революции; узников нацистских лагерей). По справедливому замечанию исследователей, «становится непонятным, куда же собственно делось большинство человечества, тех, кто просто обрабатывал землю, работал в городе, служил господам, занимался торговлей» (Там же). Среди западных «вспоминателей» крайне мало находится тех, кто оказался бы в «прошлой жизни» обычным крестьянином или домохозяйкой, но еще меньше тех, кто вспоминал бы свое прежнее существование, например, в теле таракана, жабы или крысы, хотя теория реинкарнации предполагает участие в этом процессе отнюдь не только человеческих тел. Но какой-нибудь навозной мухой, равно как и заурядным трубочистом, мало кто хочет оказаться. Потому и не оказывается. А оказывается тем, кем хотел бы оказаться. То есть, характер «прошлых рождений» оказывается во многом обусловлен волей и предпочтениями самих вспоминающих.

Во-вторых, сведения, которые «вспоминающие» рассказывают под гипнозом, не выходят за рамки того, что известно современному человеку о той или иной эпохе из книг, фильмов и учебников истории. Исследователи задавали им вопросы с просьбами описать свое прошлое тело, одежду, язык и окружение. Если бы переселения душ были реальностью, то воспоминания о них стали бы настоящим кладезем бесценной информации для ученых — историков, археологов, палеолингвистов и многих других. Сколько неясностей и вопросов есть по каждому эпизоду человеческой истории в любой части света. Сколько цивилизаций не изучено из-за недостатка данных, сколько древних алфавитов до сих пор не расшифровано, сколько мертвых языков не разгадано... Если бы «воспоминания» гипнотистов были действительно воспоминаниями о прошедших жизнях, то ученые могли бы получать все отгадки непосредственно из уст очевидцев и носителей языка. Однако изучение множества аудиозаписей «воспоминаний» показывает, что среди них «очень мало таких, которые не соответствовали бы сведениям из учебников истории, словарей, энциклопедий» (Там же). Иными словами, не наука получает пищу от этих воспоминаний, а, напротив, эти воспоминания всецело определяются тем, что уже известно современной науке. То есть, характер «прошлых рождений» оказывается во многом обусловлен объемом знаний самих вспоминающих.

Таким образом, если подавляющее большинство подобных свидетельств в пользу реинкарнации обусловлены волей, предпочтениями и знаниями самих «вспоминающих», то нетрудно сделать вывод, что эти воспоминания представляют собой ни что иное, как разновидность мечтания, продукт человеческого воображения, сделанный в таких условиях, когда мечтающий сам принимает свои грезы за нечто подлинное.


Объяснение святого Григория Паламы

Современные приверженцы реинкарнации нередко ссылаются на те случаи, когда, якобы, человек, «вспоминая» свою прошлую жизнь, сообщил вдруг нечто, что ему заведомо не могло быть известно, например, где находится зарытый кем-то клад, или заговорил на древнем языке, и тому подобное, — но почему-то сообщения об этом, как правило, ограничиваются художественными книгами, фильмами, и желтой прессой, а в материале, который реально записывают ученые, встречается совсем другое — то, что было описано выше.

Автор этих строк помнит освещенную в прессе историю про мальчика из обычной московской семьи, неожиданно заговорившего на старославянском языке. Его родителям язык казался действительно «старославянским», но когда пригласили ученых, те быстро установили, что мальчик не знает старославянского языка, а говорит на современном русском, примешивая к нему несколько архаизмов, иногда даже невпопад. Когда же подключили психологов, те выяснили, что архаизмы мальчик узнал из книг покойного дедушки, а своим «говорением на старославянском языке» он пытался отвлечь родителей от их намерения развестись.

Возможно, впрочем, что не все подобные случаи объясняются таким образом. Не исключено, что за некоторыми из подобных сообщений скрываются реальные факты, известные журналистам, но временно ускользающие от внимания ученых. Возможно, некто из утверждающих о том, что помнит свою прежнюю жизнь, действительно может в подтверждение сообщить факты, выходящие за рамки того, что он знает в этой жизни.

Относительно источника таких явлений писал святитель Григорий Палама: «Если разберешь, каков для внешних философов смысл заповеди "Познай себя", то обнаружишь пучину злоучения: исповедуя переселение душ, они считают, что человек достигнет самопознания и исполнит эту заповедь в том случае если узнает, с каким телом был связан прежде, где жил, что делал и чему учился; узнает же он это, покорно отдавшись коварным нашептываниям злого духа» (Свт.Григорий Палама. Триады в защиту священно-безмолвствующих, I.1.10).

Аргументы святителя Иринея относятся к общему — действительно, память о прошлых рождениях не свойственна людям как нечто естественное и общеизвестное; замечание же святителя Григория относится к тем частным и исключительным случаям, когда тому или иному человеку вдруг показалось, что он вспомнил некие видения из предыдущей жизни.

К слову, не только христианство, но и буддизм признает существование в мире злых духов, цель которых — сбить человека с пути к истине, и которые обладают возможностью внушать человеку видения. Все это подробно описано в классических биографиях Будды, в эпизоде, когда демон Мара пытался соблазнить его различными видениями.

Так что не только в контексте христианского мировоззрения, но и в контексте буддийских понятий вполне правомерно замечание святителя Григория, объясняющего демоническим влиянием возникновение у человека видений типа «там я жил под таким-то именем, в таком-то роду… испытывал такое-то счастье и несчастье» и т.д.

Закончив с этим, можно перейти к следующему святоотеческому аргументу против идеи реинкарнации.


Аргумент святого Григория Нисского

Критикуя оригенистов, веривших в предсуществование душ, святитель Григорий Нисский пишет, что «учение их клонится к тому, что, как говорят, сказывал о себе один из языческих мудрецов, а именно: "Был я мужем, потом облекся в тело жены, летал с птицами, был растением, жил с животными водяными"… Причина же такой нелепости — та мысль, что души предсуществуют… Если душа каким-либо пороком отвлечется от высшего образа жизни, и, однажды вкусив, как говорят, телесной жизни, делается человеком; жизнь же во плоти в сравнении с вечной и бестелесной, без сомнения, является более страстной, то душе в такой жизни, в которой больше поводов ко греху, совершенно неизбежно сделаться более порочной и страстной, чем была прежде. Страстность же человеческой души есть уподобление бессловесному. Душа, усвоившая себе это, переходит в естество скотское и, однажды вступив на путь порока, даже и в состоянии бессловесном никогда не прекращает дальнейшего поступления во зло. Ибо остановка во зле есть уже начало стремления к добродетели, а у бессловесных добродетели нет. Поэтому душе необходимо всегда будет изменяться в худшее, непрестанно переходя в состояние более и более бесчестное и изыскивая всегда положение худшее того, в каком она находится… Душа, однажды поползнувшаяся в жизни высшей, не сможет остановиться ни на какой мере порока, но по наклонности к страстям из словесного состояния перейдет в бессловесное, а из этого дойдет до бесчувственности растений… Поэтому для нее уже будет невозможно возвращение к лучшему» (Свт.Григорий Нисский. "Об устроении человека", 28).

Итак, святитель Григорий формулирует один из «классических» аргументов против реинкарнации, который позднее неоднократно повторялся и уточнялся уже в применении к собственно индуистской концепции переселений, связанной с идеей кармы...


Аргумент блаженного Феодорита

Предполагаемое идеей реинкарнации расщепление человеческого единства — тела и души — вступает в противоречие с идеей справедливого воздаяния. Уместно привести здесь слова блаженного Феодорита Кирского: «Будет ли [такой] суд законным, если, по учению неверных, тела не воскреснут и одни души подвергнутся ответственности за прегрешения? Душе, которая согрешила с телом, посредством очей допустила в себя зависть и неуместные пожелания, посредством слуха обольстилась беззаконными речами, посредством каждой части тела приняла в себя какое-либо недоброе возбуждение, несправедливо одной нести наказание за эти прегрешения… Справедливо ли также, чтобы души святых, вместе с телами преуспевавшие в добродетели, одни наслаждались обетованными благами?.. Справедливо ли, чтобы тело, которое вместе с душою собирало богатство добродетели, пребывало прахом и было оставлено, одна же душа провозглашена была победоносною? Если же это противно справедливости, то, конечно, следует сперва воскреснуть телам, а потом уже сообща с душою давать отчет в образе жизни. Это сказал и божественный апостол. Все предстанем, говорит он, пред судилищем Христовым, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2 Кор. 5, 10). Согласно с этим говорит и блаженный Давид: ибо Ты воздаешь каждому по делам его (Пс. 61, 13)» (Блаж. Феодорит Киррский. Сокращенное изложение Божественных догматов, 20).

Выдержки http://halkidon2006.orthodoxy.ru/

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 12 фев 2013, 07:24

О.Серафим (Роуз).
ПРАВОСЛАВИЕ И РЕЛИГИЯ БУДУЩЕГО

Глава II. СИЛА ЯЗЫЧЕСКИХ БОГОВ.

Нападение индуизма на христианство

"Ибо все боги народов – идолы" (Пс.,95: 5).

В этой статье отражены переживания женщины, которая, посещая старшие классы школы в католическом монастыре, двадцать лет занималась практическим индуизмом, пока, наконец, по милости Божией, не обратилась в православную веру, обретя завершение своих исканий в Русской церкви вне России. В данное время она живет на западном побережье. Пусть ее слова откроют глаза тех православных христиан, которые могут впасть в искушение и последовать за теми слепыми "либеральными" богословами, которые теперь появляются даже в православной Церкви, и которые в ответ на нападение неоязычества на Церковь Христову вступают в "диалог" с его волхвами и вместе с ними преклоняются перед подлинными божествами язычников.

1. Соблазны индуизма

Мне было всего шестнадцать лет, когда два события предопределили мою будущую жизнь. Я пришла в доминиканский католический монастырь в Сан-Рафаэль (Калифорния) и впервые встретилась с христианством. В том же году я встретилась с индуизмом в лице индуистского монаха, Свами, который вскоре стал моим гуру, или учителем. Началась битва, но мне не суждено было понять это в течение двадцати лет.

В монастыре меня учили основным истинам христианства. Здесь была сила для немощных и западня для гордых. Справедливо писал св. Ап. Иаков: "Бог гордым противится, а смиренным дает благодать" (Иак. 4, 6). А как же я была горда! – я не хотела признать первородный грех и не хотела верить в ад. И у меня было много, много доводов и доказательств своей правоты. Одна из сестер, обладавшая великим милосердием, дала мне намек, сказав: "Молись о даре веры" – но мне казалось унизительным молить кого бы то ни было о чем бы то ни было. Лишь много позднее я вспомнила ее слова. Многие годы спустя зерно христианской веры, зароненное мне в душу, взошло среди бескрайнего моря отчаяния.

В свое время книги, которые я привезла в монастырь в простых гладких обложках, были обнаружены. Такие книги, как Бхагавадгита, Упанишады, Ведантасара, Аштаватра Самхита.... Моя тайна частично стала разоблачена, но особых разговоров это не вызвало. Сестры считали, что это пройдет, как проходят многие умствования молодых девушек. Но одна смелая монахиня сказала мне правду. Эта истина в наши дни не очень популярна, и ее редко приходится слышать. Она сказала мне, что я попаду в ад, если умру индуисткой, после того как познала истину христианства.. Святой Апостол Перт высказал это так: "Ибо, кто кем побежден, тот тому и раб. Ибо, если, избегнув скверн мира через познание Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа, опять запутывается в них и побеждается ими, то последнее бывает для таковых хуже первого. Лучше бы им не познать пути правды, нежели, познав, возвратиться назад от преданной им святой заповеди" (2Петр. 2, 19-21). Как я презирала эту сестру за ее ханжество! Но будь они жива сегодня, я поблагодарила бы ее от всего сердца. Слова, которые она мне сказала, внедрились в мое сердце, как это свойственно правдивым словам, и им суждено было в конце концов, привести меня к полноте святого Православия.

Я получила в монастыре нужную вещь – веру, и однажды мне предстояло использовать ее, чтобы доказать, что индуизм фальшивка.

Положение дел изменилось с тех пор, как я была в школе. То, что было единичным случаем заболевания индуизмом, переросло в эпидемию. Теперь необходимо владеть полным пониманием индуистской догматики, чтобы спасти молодых христиан от духовного самоубийства при столкновении с восточными религиями.

Заманчивость индуизма играет всеми оттенками спектра: там есть все соблазнительное для любого чувства, привлекательное для любой слабости, но особенно – для гордыни. И я, будучи чрезвычайно гордой, даже в шестнадцать лет пала жертвой именно этих приманок. Я не могла справиться с проблемами первородного греха, ада и вечных мук. До приезда в монастырь я их вообще не воспринимала в серьез. Тогда Свами дал мне "интеллектуально удовлетворительные" альтернативы для каждой христианской догмы. Ад, как оказалось, представлял собой лишь временное состояние души, навлеченное нашей собственной дурной кармой (прошлыми деяниями) в этой или в прошлой жизни. И, разумеется, конечная причина не могла иметь бесконечных последствий. Первородный грех был чудесным образом превращен в Первородную Божественность. Это было мое природное право, и ничто, что бы я ни сделала, не могло отменить этого великолепного исхода. Я была Божественна. Я была Бог: "Бесконечный сновидец, видящий конечные сны".

Что же касается проблемы мук, индуистская философия, известная под названием Веданты, дает поистине элегантную философскую систему, которая расправляется с этим вопросом. В двух словах, боль – это майя, или иллюзия. Они в реальности не существует, – и, более того, Адвайта может доказать это.

В другой области индуизм опирается на вполне естественное заблуждение, что человек может стать совершеннее через обучение (в их терминологии – система гуру) и через "эволюцию" (постоянное прогрессивное развитие человека в духовном плане). Доказательства приводятся с точки зрения относительности культуры; эта точка зрения стала настолько почитаемой в наше время, что считается поистине грехом (среди тех, кто не верит в грех) сомневаться в относительности чего бы то ни было. Что может быть разумнее, чем то, что разные нации и народы поклоняются Богу по-разному? Бог, в конце концов – всегда Бог, и разные формы поклонения ведут лишь к общему религиозному "обогащению".

Но, может быть, главное – самое убедительное и привлекательное доказательство – прагматизм. Вся философская концепция индуизма опирается на практические религиозные инструкции, которые ученик получает от своего гуру. Ученик должен при посредстве этих практических упражнений на собственном опыте убедиться в истинности философии. Ничто не должно быть принято на веру. И, вопреки общему представлению, там нет никаких тайн – только громадное количество эзотерических знаний – так что попросту нет никакой надобности в вере. Вам говорят: "Попробуйте, и убедитесь, что это действует". Такой прагматический подход в высшей степени соблазнителен для западного склада ума. Он кажется таким "научным"! Но почти каждый ученик сразу же впадает в некую прагматическую ошибку: если упражнения действуют (а они действуют), он верит, что система верна, и, соответственно, доброкачественно. Но это, разумеется, не вытекает одно из другого. Единственное, что можно утверждать, это: если они действуют, значит они действуют. Но при условии, что ошибка сделана, вы можете понять, какая малая толика психического опыта может стать для несчастного ученика убедительной.

Это приводит меня к тому последнему соблазну, который я упомяну – это "духовные опыты". Они по происхождению психические и (или) дьявольские наваждения. Но кто из практикующих имеет хоть какое-нибудь средство отличить заблуждение от истинного духовного переживания? У них нет меры вещей. Не подумайте, что то, что они видят, слышат, обоняют и осязают в этих опытах – всего-навсего простое умственное заблуждение. Это не так. Это то, что наши православные называют прелестью. Это очень важное слово, потому что оно точно характеризует состояние, в котором пребывает человек, переживающий индуистские "духовные опыты". В английском языке нет точного перевода слова "прелесть". Оно охватывает все виды ложных духовных опытов: от простой иллюзии и обмана, до настоящей одержимости. В каждом случае подделка принимается за истину, и общим результатом всего этого является раздувание гордыни. Теплое, приятное ощущение собственной особой значительности охватывает человека, находящегося в прелести, и оно вознаграждает его за все его аскетические подвиги и страдания.

В своем первом послании св. Иоанн предостерегает ранних христиан: "Возлюбленные, не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они..." (1Ин. 4, 1).

Святой Григорий Синайский не забывал предостерегать своих монахов от опасности этих опытов: "Повсюду вокруг, возле начинающих и своевольных, бесы расстилают сети помыслов и губительных измышлений и копают рвы, чтобы ввергнуть в оные..." Монах спросил его: "Что должно делать человеку, когда бес принимает вид ангела света и прельщает человека? Святой отвечал: "Для этого человек имеет нужду в большой рассудительности, чтобы распознать различие добра и зла. Итак, не увлекайся скоро по легкомыслию тем, что представляется, но будь тяжел (нескородвижен) и с большим испытанием доброе принимай, а худое отвергай. Всегда должен ты испытывать и рассматривать, а потом верить. Ведай, что действа благодати явно, и бес, хотя преобразуется, подавать их не может, именно – ни корысти, ни приветливости, ни смирения, ни ненавидения мира, ни пресечения похоти и страсти, – как суть действия благодати. Бесовские же действа суть – надмение, высокоумие, устрашение и всякое зло. По таким действиям можешь распознать, от Бога ли воссиявший в душе твоей свет или от сатаны. Фридакс видом похож на горчицу, и уксус цветом похож на вино, но при вкушении их гортань распознает и определяет различие каждой из сих вещей. Так и душа, если имеет рассуждение, умным чувством может распознать дары Духа Святого и призрачные мечтания сатаны".

Сбитый с пути и полный гордыни искатель духовных истин более всего подвержен прелести. И долгий, устойчивый успех индуизма в очень большой мере обязан этому ложному мистицизму. И как он соблазнителен для молодых людей, употребляющих наркотики, которым уже знакомы опыты подобного рода! Последние несколько лет стали свидетелями процветания и распространения Свами. Они ловят возможность приобрести славу и богатство на этом черном рынке. И они ее не упускают.

http://paraklit.org/sv.otcy.Bogoslovie/ ... c312837135

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 12 фев 2013, 07:29

О.Серафим (Роуз).
ПРАВОСЛАВИЕ И РЕЛИГИЯ БУДУЩЕГО


2. Война догматов

Сегодняшнее христианство претерпевает нападки от врага, который невидим для верующих. И если бы этот враг мог, он поразил бы христианство до самого сердца, прежде чем назвать свое имя.

Когда в середине столетия в этой стране были основаны общества по изучению Веданты, то первые усилия были направлены на то, чтобы доказать, что нет никакой реальной разницы между индуизмом и христианством. Между ними не только не было никаких разногласий, но добрый христианин должен стать еще лучшим христианином, изучая и практикуя Веданту: он мог познать истинное христианство.

В ранних лекциях Свами пытались показать, что идеи, присущие только христианству – Логос и Крест – ведут свое происхождение из Индии. А те идеи, которые, как кажется, присущи только индуизму – перевоплощение, переселение душ и самадхи (или транс) – можно найти и в христианских писаниях – при условии правильного истолкования.

На подобные приманки попались многие искренние, но введенные в заблуждение христиане. На ранней стадии учение было направлено против того, что можно было назвать "сектантскими догмами", и за так называемую научную религию, основанную на сравнительном изучении всех религий. В самом начале подчеркивалось всегда одно: никакой разницы не существует. Все есть Одно. Все различия поверхностны; это кажущиеся или относительные различия, а не реальные. Все это становится ясным из опубликованных около 1900 года лекций. И сегодня мы находимся в серьезной опасности именно потому, что тогдашние усилия увенчались успехом.

Дело в том, что в просторечии "догма" – термин, произносимый с оттенком презрения. Но это презрение не могло зародиться у тех, кто знает, что речь идет о самом драгоценном наследии Церкви. Однако, коль скоро такая недобрая связь закрепилась, робкие люди, которые никогда не хотят быть причисленными к чему-то непопулярному, начали говорить о "застывшей догме", что совершенно излишне, но выдает неодобрение. Так что это отношение было незаметно насаждено "свободомыслящими критиками", которые или не знают, что в догмах заключена сама суть христианства, или попросту не очень одобряют само христианство.

Последовавшая в результате этого склонность многих христиан отступать, как только их обвинят в приверженности к догмам, оказала немалую помощь индуистам. И эта помощь изнутри имела свои стратегические преимущества.

Совершенно непостижимо, сколь немногие видят, что сама та сила, которая должна опровергнуть христианские догматы – ни что иное, как противопоставленная ей система догм. И они не могут ни смешаться, ни "обогатить" одна другую, так как они по природе своей противоположны.


Если христиане дадут себя уговорить отбросить (или, что тактически более хитроумно, изменить) свои догматы в соответствии с требованиями более "современного" или "вселенского" христианства, они теряют все, потому что все, что почитают христиане или индуисты, непосредственно вытекает из их догматов. А индуистские догматы – прямое отрицание христианских догматов. Это ведет к потрясающему заключению: то, что христиане считают злом, индуисты считают добром, и наоборот: то, что индуисты считают злом, христиане считают добром.

Реальная борьба заключается вот в чем: самый страшный грех для христианина – есть самое высшее осуществление добра для индуиста. Христиане всегда признавали гордыню главным грехом, источником всех остальных грехов. Прототипом этого становится Люцифер, который говорит: "Я вознесусь на небо, я воздвигну свой престол превыше звезд Бога. Я вознесусь выше облаков; я стану равным Всевышнему" (Ис. 14, 14). На более низком уровне именно гордыня обращает все достоинства человека в пороки. А для индуиста вообще, а для адвайтиста или ведантиста в особенности, единственный "грех" – это неверие в то, что ты сам и человечество – и есть Сам Бог. По словам Свами Вивекананды (который был первым из современных проповедников Веданты): "Вы еще не понимаете Индии! Мы, индийцы – в конечном счете человекопоклонники. Наш Бог – это Человек! Доктрина мукти, или спасения, заключается в следующем: "Человек должен стать Божественным через осуществление Божественного".

Из всего этого можно видеть, что догматы индуизма и христианства, поставленные лицом к лицу, отрицают взаимно друг друга во всем, что касается природы Бога, природы человека и смысла человеческого существования.

Но если христиане согласятся с утверждениями индуистских пропагандистов, что нет никакой борьбы идей, что различия между индуизмом и христианством только кажущиеся, а не реальные – тогда индуистские идеи получат свободный доступ в души христиан, выигрывая войну без сражения. И конечный результат этой войны поистине устрашает: развращающая сила индуизма непомерна.
Как это было со мной несмотря на здоровую основу, заложенную в монастыре, двадцать лет занятий индуизмом привели меня к самому порогу поклонения злу. Дело в том, что в Индии "Бог" почитается и как Зло, в лице богини Кали. Но об этом я буду говорить в следующем разделе – об индуистских обрядах.

И этот конец ждет всякого, кто отрекся от христианских догматов. Я утверждаю это по собственному опыту, потому что я поклоняюсь богине Кали в Индии, и у себя на родине. И она, по сути, сатана, не станет шутить. Если вы низвергните Бога живого, престол Его не останется пуст.

http://paraklit.org/sv.otcy.Bogoslovie/ ... c312837138

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 12 фев 2013, 07:33

О.Серафим (Роуз).
ПРАВОСЛАВИЕ И РЕЛИГИЯ БУДУЩЕГО


3. Индуистские святилища и обряды

В 1956 году я проводила полевые работы среди охотников за черепами на Филиппинах. Меня интересовала примитивная религия – особенно в так называемых "неокультуренных" районах – там, где было меньше всего миссионеров. Когда я приехала в Ифугао (это название племени), я не верила в черную магию; уезжая, я в нее верила. Жрец (мунбаки) племени Ифугао, по имени Тулупа, стал моим лучшим другом и информатором. Со временем я узнала, что он славится своим мастерством в черной магии. Он взял меня с собой на баки – церемонию ритуалистической магии, которая происходит почти в каждую ночь в сезон уборки урожая. Человек двенадцать жрецов собрались в хижине и провели ночь, вызывая духи божеств и предков, напиваясь рисовой водки и принося жертвы перед двумя небольшими идолами, называемыми булол. Их омывали кровью цыплят, которую прежде чем намазать на идолов, сливали в блюдо и использовали для предсказания будущего. В крови учитывались размер и количество пузырьков, время, которое понадобилось на свертывание; цвет и форма внутренних органов цыпленка также давали им сведения о будущем. И каждую ночь я старательно делала записи. Но это было только начало. Я не стану подробно рассказывать о магии Ифугао; достаточно сказать, что ко времени отъезда я наблюдала такое множество разнообразных сверхъестественных явлений, что какое бы то ни было научное объяснение их практически невозможно. Если я и была предрасположена верить во что-нибудь, когда я туда приехала, то это было одно – что магию можно объяснить вполне естественными причинами. Но вот факты: я покинула Ифугао, потому что увидела, что их ритуалы не только действуют – но что они подействовали на меня – по крайней мере дважды.

Я говорю все это для того, чтобы мои слова об индуистских обрядах и святилищах не казались невероятными, – чтобы их не сочли продуктом "разгоряченного воображения".

Через одиннадцать лет после экспедиции на Ифугао я совершила паломничество в пещеру Амарны, в глубине Гималаев. Индуистские предания считают это место самым священным из святилищ Шивы, где он является верующим и осыпает их дарами. Это было долгое и трудное путешествие через Махагуна, перевал на высоте 14000 футов, пересекая ледник, так что было вполне достаточно времени, чтобы мысленно поклоняться ему в пути, тем более что мальчик, который вел вьючную лошадь, не говорил по-английски, а я не знала хинди. На этот раз я была предрасположена верить в то, что бог, которому я поклонялась долгие годы, милостиво явится ко мне.

Изображение Шивы в пещере само по себе – чудо: это ледяная статуя, сформированная осадочной водой. Она прибывает и убывает вместе с луной. В полнолуние это природное изваяние достигает потолка пещеры – около 15 футов – а к новолунию от него почти ничего не остается. Насколько мне известно, никто не объяснил это явление. Я приближалась к пещере в благоприятное время, когда изваяние было самым полным. Вскоре мне предстояло воздать почести своему божеству, поднеся ему зеленый кокосовый орех, благовония, красные и белые лоскутки материи, орехи, изюм, сахар – все предписываемые ритуалом подношения. Я вошла в пещеру со слезами благоговения. Трудно описать то, что произошло. Это место вибрировало – точно так же, как хижина Ифугао в полном разгаре баки. Потрясенная неизъяснимой нечистотой этого места, я выбежала, едва сдерживая тошноту, не дождавшись, пока жрец закончит преподнесение моих подношений громадному ледяному идолу.

Фасад индуизма дал трещину, когда я вошла в пещеру Шивы, но прошло еще некоторое время, пока я совсем не освободилась. В этот промежуток времени я искала хоть что-либо, чтобы поддержать падающее строение, но не нашла ничего. Оглядываясь назад, я вижу, как часто мы знаем, что нечто на самом деле дурно, задолго да того, как можем полностью в это поверить. Это относится к индуистским "духовным обрядам", в той же степени и к так называемым "святым местам"

Когда ученик получает посвящение у своего гуру, он получает санскритскую мантру (личную магическую формулу) и индивидуальные религиозные обряды. Все они исключительно эзотерические и существуют только в устной традиции. В печати вы их не найдете, и вряд ли узнаете от посвященного, так как существуют строжайшие запреты, которые налагаются, чтобы сохранить тайну. По сути дела гуру предлагает ученику проверить философию своим собственным опытом. Дело в том, что эти ритуалы и вправду действуют. Ученик может получить силы, или "сиддхи". Это такие способности, как чтение мыслей, силы исцелять или убивать, материализовать предметы, предсказывать будущее и так далее – полный набор смертельно – опасных трюков для гостиной. Но что еще хуже, он непременно впадает в состояние прелести, в котором принимает наваждение за реальность. Он переживает "духовные опыты", полные безграничного блаженства и покоя. Его посещают видения божеств и света. (Вспомним, что сам Люцифер может являться в виде ангела света.) Говоря "наваждение", я не отрицаю, что он переживает эти ощущения в действительности, я просто хочу сказать, что они не от Бога. Разумеется, есть философские представления, которые оправдывают любое переживание, так что практика и теория поддерживают друг друга и вся система становится весьма прочной.

Собственно говоря, индуизм – это не столько интеллектуальный поиск, как практическая система, и эта практика в прямом смысле слова – черная магия. Иначе говоря, если вы делаете "Х", вы получаете "У" – простой договор. Но эти условия – неписанные условия, а ученик очень редко спрашивает, откуда происходят его переживания и кто отпускает их ему в кредит – в форме сил и "прекрасных" переживаний. Это – классическая фаустовская ситуация, но только практикующий не знает одного: что ему придется расплачиваться ценой своей бессмертной души.


Существует широкий набор практических упражнений – упражнений, подходящих любому темпераменту. Избранное божество может иметь форму – бог или богиня, может и не иметь формы – Абсолютный Брахман. Отношения с избранным Идеалом так же варьируются: это может быть позиция ребенка, матери, отца, друга, возлюбленного, слуги или, как в Адваита Веданте, "отношение" – это отождествление. Во время посвящения гуру дает своему ученику мантру, и это определяет тот путь, которым он будет следовать, и упражнения, которые он будет делать. Гуру предписывает также и то, как ученик должен вести себя в повседневной жизни. В Веданте (или монистической системе) одинокие ученики не должны вступать в брак: все их силы должны быть направлены на успех в практических упражнениях. Серьезный ученик также не ест мяса, так как мясо снижает остроту восприятия. Гуру буквально почитается, как Само Божество: для ученика он – Спаситель.

В основном, множество "духовных" упражнений сводится к немногим практическим основам. Я коснусь их только вкратце.

Во-первых, идолопоклонство. Это может быть поклонение изваянию или изображению, с приношением в виде светильников, камфары, благовонных курений, воды и сластей. Статуэтку могут обмахивать хвостом яка, купать, одевать и укладывать в постель. Это кажется детской игрой, но было бы неразумно недооценивать психические ощущения, которые это может возбудить. Ведантистское идолопоклонство принимает форму самопоклонения – мысленного или деятельного, со всеми ритуальными подтверждениями. Широко распространенное в Индии выражение характеризует это самопоклонение. Оно звучит так: "Со Хам, Со Хам", то есть: "Я – это Он, Я – это Он".

Затем это Джапа, или повторение санскритской мантры данной ученику при посвящении. По сути дела, это повторение магической формулы (заклинания).

Пранаяма представляет собой дыхательное упражнение в сочетании с Джапа. Есть и другие практические упражнения, относящиеся к Тантре, или поклонению Богу как Матери, женскому началу, силе, энергии, эволюционному и действенному. О них упоминают, как о пяти "М". Они полны неприкрытого зла и достаточно нашли свой путь в Америку. Свами Вивекананда описывал этот вид индуизма заодно с Ведантой. Он говорил: "Я поклоняюсь Ужасающей! Ошибочно полагать, что всеми людьми движет только тяга к наслаждению. Столь же многие имеют врожденную тягу к мукам. Будем же поклоняться Ужасу ради него самого. Немногие дерзали поклоняться Смерти или Кали! Будем же поклоняться Смерти!" Вот еще слова Свами о богине Кали: "Есть еще кое-кто, кто смеется над существованием Кали. Но ведь сегодня она здесь в толпе. Люди вне себя от страха, и солдаты призваны сеять смерть. Кто может утверждать, что Бог не может проявлять себя в виде Зла, как и в виде Добра? Но только индуист осмеливается поклоняться Ему, как Злу".

(Примечание редактора: Очень немногие, даже среди тех, кому так хочется вступить в "диалог" с восточными религиями и утвердить общую единую религиозную основу с ними, имеют сколько-нибудь четкое представление о языческих и религиозных обрядах и верованиях, от тирании которых человечество было спасено благим и легким бременем Христа. Богиню Кали, как одно из самых популярных божеств индуизма, изображают среди необузданного кровопролития и резни, с ожерельем из черепов и отрубленных голов, с гротескно высунутым языком, жаждущим еще крови; в индуистских храмах ее ублажают кровавыми жертвами, убивая козлов (Свами Вивекананда оправдывает это: "Почему бы и не пролить немного крови для полноты картины?") О ней Свами Вивекананда, как сообщает его ученица "сестра Виведита", говорил далее: "Я верю, что она руководит мною в каждом малом действии, и делает со мной все, что ей угодно"; ежеминутно он чувствовал ее присутствие, как будто она находилась с ним в одной комнате. Он заклинал ее: "Приди, о Мать, приди! ибо имя твое – Ужас", и его религиозным идеалом было "слиться с Ужасной воедино навсегда". Должно ли, как пытается убедить нас митрополит Георгий Кодре, считать это примером "истинно духовной жизни некрещеных", частью тех "духовных богатств", которые нам надлежит перенять у нехристианских религий? Может быть, это, скорее, доказательство слов из Псалма: "Боги язычников – это демоны?" (Пс 95,5)).

Очень жаль, что эта целенаправленная деятельность зла практикуется с твердой уверенностью, что это – добро. Но спасение, которого тщетно добиваются путем напряженного само-понуждения в индуизме может быть только сотворено Богом через посредство христианского самоотречения.

http://paraklit.org/sv.otcy.Bogoslovie/ ... c312837139

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 12 фев 2013, 07:43

О.Серафим (Роуз).
ПРАВОСЛАВИЕ И РЕЛИГИЯ БУДУЩЕГО


4. Обращение Запада

В 1893 году в Парламенте Религий в Чикаго появился никому не известный монах-индуист. Это был Свами Вивекананда, о котором я уже говорила. Он произвел ошеломляющее впечатление на всех, кто его слушал, как своим видом – в тюрбане и одеждах оранжевого и алого цвета, так и тем, что он говорил. Светское общество Востока и Нью-Йорка немедленно сделало его своим "львом". Гарвардские философы поддались общему настроению. Не много времени прошло, как он сплотил прочное ядро учеников, поддерживающих его грандиозную мечту: обращение западного мира в индуизм, а более конкретно – в учение Веданты (или мистического индуизма). В крупных городах Америки и Европы были организованы Общества Веданты. Но эти центры были только частью его задачи. Более важно было влить ведантические идеи в кровеносную систему академического мышления. Целью было широкое распространение идей. Для Вивекананды было не важно, завоюет ли авторитет учение индуизма: главное было, чтобы содержание Веданты стало известно всем и каждому. Он часто повторял: "Стучитесь в каждую дверь. Твердите каждому, что он Божественен". До сего дня отрывки его учения публикуются в дешевых изданиях, которые можно найти в любой книжной лавке – и это учение несут Олдос Хаксли, Кристофер Ишервуд, Соммерсет Моэм и даже Томас Мэртон.

Разумеется, Томас Мэртон представлял особую угрозу для христиан, так как он выставлял себя созерцательным христианским монахом, и его труды уже подорвали жизненно-важные основы католицизма – его монашество. Незадолго до своей смерти отец Мэртон написал хвалебное предисловие к новому переводу Бхагавадгиты, этого духовного учебника всех индуистов, и одного из краеугольных камней монизма, или Адваита Веданты. Следует помнить, что Гита противоречит почти всем существенным учениям христианства. Его книга "Учителя дзен-буддизма", опубликованная посмертно, также заслуживает упоминания, так как весь этот труд основан на коварной ошибке: на допущении, что все так называемые "мистические опыты" в любой религии – достоверны. Ему-то следовало бы знать, что это не так. Против этого громко и недвусмысленно предостерегает и Священное Писание, и Святые Отцы.

Я знаю сегодня один католический монастырь, где монахи-затворники экспериментируют с религиозными упражнениями индуизма. Их обучил индиец, который стал католическим священником. Я думаю, что если бы почва не была подготовлена, подобное не могло бы случиться. Но в конце концов это и было целью появления Вивекананды на Западе: подготовить почву.

Смысл Веданты, сообщенной Вивеканандой, достаточно прост. Она выглядит более сложной, чем есть на самом деле, благодаря различным украшениям: завораживающему санскритскому жаргону и тонким философским хитросплетениям. Смысл этот заключается, главным образом, вот в чем: все религии истинны, но Веданта – это самая высшая истина. Различия кроются лишь в "уровнях истинности". Как говорил Вивекананда: "Человек не идет от заблуждения к истине, а поднимается от истины к истине, от истины которая ниже, к истине, которая находится выше. Сегодняшняя материя – дух будущего. Сегодняшний червь – завтрашний Бог". Вся Веданта зиждется на этом: что человек есть Бог. Так что спасение человека – дело рук самого человека. Вивекананда выразил это так: "Кто может прийти на помощь Бесконечному? Даже рука, протянутая тебе из тьмы, должна быть твоею собственной рукой".

Вивекананда был достаточно предусмотрителен, чтобы понять, что Веданта в чистом виде, так сказать, с подачи, не увлечет за собой христиан. А вот "уровни истины" представляют собой хороший мост к полному экуменизму, где нет никаких конфликтов, потому что все правы. Так сказал сам Свами: "Коль скоро одна религия истинна, и все остальные должны быть истинны. Так что вера индуизма настолько же ваша, как и моя. Мы индуисты не просто терпим, мы объединяемся с каждой религией, молясь в мечети с магометанином, поклоняясь огню с зороастрийцем, преклоняя колени перед крестом – с христианином. Мы знаем, что все религии, от самого низкого фетишизма до самого высокого поклонения Абсолюту, – это всего-навсего различные попытки человеческой души постигнуть и осознать Бесконечное. Так что мы собираем все эти цветы, и, связав их вместе нитью любви, создаем из них дивный букет поклонения.

И тем не менее все религии оказались только ступенями к одной, наивысшей религии – Адваита Веданте. Он особенно презрительно относился к христианству, которое в лучшем случае считал "низкой" истиной – дуалистической истиной. В частной беседе он заметил, что только трус подставляет другую щеку. Но что бы он ни говорил о других религиях, он возвращался к необходимости Адваита Веданты. "Искусство, наука и религия – говорил он, – это только лишь три различных способа выражения единственной истины и чтобы понять это, нам нужна теория Адваиты".

Привлекательность этого для сегодняшней молодежи несомненна. Веданта провозглашает полную свободу для каждой души быть самой собой. Она отвергает какое бы то ни было различие между священным и мирским: это только разные способы выражения единственной истины. И единственная цель религии – угодить прихотям любого темперамента: дать бога и обряды, подходящие для каждого. Одним словом, религия в том, чтобы "делать свое собственное дело".

Все это может показаться несколько надуманным. Но Вивекананда хорошо сделал свое дело. Я покажу теперь, насколько успешно он втолковал эти индуистские идеи римскому католицизму, где его успех был особенно разительным.

Свами Вивекананда впервые прибыл в Америку как представитель индуизма в Парламенте Религий в 1893 году. В 1968 году была 75-я годовщина этого события, и к этой дате был приурочен Симпозиум Религий, организованный Чикагским Обществом Веданты имени Вивекананды. Римский католицизм представлял доминиканский богослов из университета Павла отец Роберт Кэмбл. Свами Бхашьянанда открыл собрание, прочитав послания с пожеланиями добра от трех выдающихся деятелей. Второе было от американского кардинала.

Отец Кембл открыл послеобеденное заседание беседой о конфликте традиционализма и модернизма в современном католицизме. Он сказал: "Проводившиеся в моем университете опросы студентов-католиков доказали, что за последние пять-шесть лет наблюдается заметный сдвиг в сторону либеральных взглядов. Я знаю, что великий Свами Вивекананда сам одобрил бы большинство тенденций в направлении либерального христианства". А вот о чем отец Кэмбл, как видно и не догадывался – что упомянутые им модернистские доктрины не имеют ничего общего с христианством, что это самая простая и чистейшая философия Веданты. Так что не может быть и речи о неправильном толковании, я буду цитировать высказывания отца Кэмбла о модернистской интерпретации пяти статей в том виде, в каком они появились в трех интернациональных газетах Бхарата, издаваемой в Калькутте, Веданта Кешери, издаваемой в Мадрасе, и "Веданта и Запад", издаваемой в Лондоне.

О доктринах: "Истина – вещь относительная, эти доктрины и догмы (т.е. природа Бога, как должен жить человек, загробная жизнь) не застывшие истины, они меняются и мы подходим к тому пункту, когда мы отрицаем некоторые вещи, которые мы прежде утверждали, как священные истины".

О Боге: "Иисус божественен, верно, но ведь и каждый из нас может быть божественным. Собственно говоря, по многими пунктам, я думаю, вы обнаружите, что взгляды либеральных христиан постепенно сближаются с Востоком в большей части своих философских воззрений – как в концепции безличного Бога, так и в утверждении, что все мы божественны".

О первородном грехе: "Это понятие весьма неприятно для либерального христианства, которое считает, что человек может совершенствоваться при помощи обучения и должного воспитания".

О мире: "... Либерал утверждает, что мир можно сделать лучше, и что мы должны посвятить себя построению более гуманного общества, вместо того, чтобы стремиться попасть на небо".

О других религиях: "Либеральная группа говорит: "не тревожьтесь о таких старомодных вопросах, как поиски новообращенных и прочее, давайте создавать лучшие отношения с другими религиями".

Так высказывается отец Кэмбл от лица католиков-модернистов. Модерниста поманили, как ребенка, щедрыми посулами более высокой истины, более глубокой философии и более грандиозной возвышенности – которые можно получить, всего-навсего поставив Христа ниже современного человека.

Итак, во всем этом мы видим эффектный успех индуизма, или Свами Вивекананды, или силы, двигающей Вивеканандой. Она окончательно расправилась с католицизмом. Его сторожевые псы приняли вора за друга своего хозяина, и дом был ограблен у них на глазах. Вор сказал: "Давайте установим взаимопонимание всех вер", – и его пропустили в ворота. Это была такая простая уловка! Христианские индуисты (Свами) просто пересказали философию Веданты, пользуясь христианской терминологией. А вот индуистским христианам (католикам-модернистам) пришлось экстраполировать (расширить) свою религию, включить индуизм. Тогда, неизбежно, истина превратилась в заблуждение, а заблуждение – в истину. Увы, кое-кто хотел бы ввести православную церковь в этот опустошенный дом. Но пусть модернисты вспомнят слова Исаии: "Горе тем, которые зло называют добром и добро – злом, тьму почитают светом и свет – тьмой, горькое почитают сладким и сладкое – горьким! Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны перед самими собой!" (Ис. 5, 20-21).


5. Цель индуизма – Вселенская (универсальная) религия

Я была потрясена, когда увидела, какие завоевания сделал индуизм, пока я была разлучена с христианством. Может показаться странным, что я сделала это открытие так внезапно. Это объясняется тем, что мой гуру держал под контролем все мои действия, и все это время я была буквально "затворницей", хотя и в миру. Суровые запреты Свами помешали мне читать христианские книги и разговаривать с христианами. Несмотря на все их претенциозные разглагольствования о том, что все религии истинны, Свами знают, что Христос – их возмездие. Так что в течение двадцати лет я была полностью погружена в изучение восточной философии и практическое изучение ее дисциплин. Мой гуру приказал мне получить ученую степень в философии и антропологии, но это были только побочные занятия, которые заполняли время между важными событиями моей жизни: временем, проведенным с Свами, и временем, потраченным на обучение и практику Веданты.

Миссия Свами Вивекананды была выполнена во многих частях, но одну часть еще предстояло осуществить. Это – создание Вселенской религии. В этом заключается окончательная победа дьявола. Ибо Вселенская религия не может признать "индивидуалистических сектантских" идей, она не желает иметь с христианством ничего общего, кроме исторического прошлого. Мир и Плоть могут быть пламенем в печи и в трубе, но Вселенская Религия будет опустошительным пожаром, пожравшим христианство. Главное во всем этом то, что иезуитский священник Тейяр де Шарден уже заложил основы "Нового христианства", и они в точности совпадают с определением особенностей Вселенской Религии, которое дал Свами Вивекананда.

Тейяр де Шарден – аномалия, так как, вопреки традиции католического богословия, его высоко ценят ученые церковники, которые, как я полагаю, понятия не имеют о том, что он говорит. Потому что идеи Тейяра – в значительной степени плагиаты из Веданты и Тантры, слепленные при помощи христианского на вид жаргона и густо приправленные эволюционизмом.

Я приведу одну цитату для примера: "Мир, в котором я живу, становится божественным. Но это пламя не сжигает меня, но эти воды не растворяют меня, потому что в отличие от ложных форм монизма, которые толкают нас через пассивность и бессознательность, в пан-христианизм, который я нахожу, делает объединение возможным при условии бурного процесса дифференциации. Я достигну духа только через полную и исчерпывающую реализацию всех сил, заключенных в материи... Я постигаю, что, следуя примеру воплощенного Бога, который дает мне католическая вера, я смогу спастись, только соединившись воедино со Вселенной". Это – откровенный индуизм. В нем всего понемногу – строки из упанишад, которые легко узнать, и обрывки различных философских систем вместе с их практическими рекомендациями.

На пресс-конференции, данной отцом Педро Аррупе, генералом ордена иезуитов, в июне 1965 года, он защищал Тейяр де Шардена на том основании, что "он не был профессиональным богословом и философом, так что вполне возможно, что он сам не подозревал о философских и богословских выводах, вытекающих из некоторых его интуитивных подозрений". Затем отец Аррупе воздал ему хвалу: "Отец Тейяр – один из великих мастеров современной мысли, и не нужно удивляться его славе. Он, фактически, осуществил великую попытку воссоединить мир науки с миром веры". Результатом этого воссоединения стала новая религия. И, как говорил сам Тейяр: "Новая религия будет точно такой же как наше старое христианство, только она наполнится новой жизнью, почерпнутой из законной эволюции ее догматов при их соприкосновении с новыми идеями". Рассмотрим на этом фоне и Вселенскую Религию Вивекананды и "Новое христианство" Тейяра.

Вселенская религия, в том виде, в каком ее пропагандировал Вивекананда, должна иметь пять характерных черт. Во-первых, она должна быть научной. Она будет построена на законах Духа. Следовательно, это будет истинная и научная религия. В сущности, и Вивекананда и Тейяр включают теоретическую научность в свою веру.

Во-вторых, ее основой является эволюция. По словам Тейяра: "До сих пор неизвестная форма религии – какой еще никто не сумел вообразить или описать, так как нет Вселенной, достаточно обширной и достаточно органичной, чтобы вместить ее – прорастает в сердцах людей из семени, посеянном идеей эволюции". И еще: " Первородный грех... связывает нас по рукам и ногам и высасывает из нас всю кровь", потому что, как теперь доказано, он представляет собой пережиток статических понятий которые стали анахронизмом в нашей эволюционной системе мышления". Такой псевдо-религиозный образ "эволюции", который сознательно отвергается христианской мыслью, составлял существо индуистской мысли в течение тысячелетий; и каждое практическое занятие индуиста принимает его.

В-третьих, Вселенская религия не будет построена вокруг какой-либо отдельной личности, она будет основана на "вечных принципах". Тейяр уже прошел большой путь в сторону безличного Бога, когда писал: " Христос становится для меня все более и более необходим... Но в то же время фигура исторического Христа становится для меня все менее и менее реальной и неопределенной." "...Мое представление о Нем постоянно продвигает меня дальше и выше по оси (надеюсь!) ортодоксальности". Как ни печально, этот "нехристианский" дух Христа принадлежит к индуистской ортодоксальности, а не христианской.

В-четвертых, главной целью Вселенской религии будет удовлетворение духовных запросов мужчин и женщин самых разных типов. Индивидуалистическое, сектантское христианство не отвечало религиозным ожиданиям всех и каждого. Он высказывает свое недовольство в таких словах: "Христианство все еще до некоторой степени является прибежищем, но оно больше не охватывает, не удовлетворяет и даже не ведет за собой "современную душу".

Пятое и последнее – в лоне Вселенской религии (или Нового христианства) мы все пробиваем свой путь к одной цели. Для Тейяра де Шардена – Точка Омега, которая относится к чему-то неизъяснимому. Для Вивекананды это "Ом", священное слово индуистов: "Все человечество сходится к подножию этого священного места, где помещен символ, который не есть символ, и имя, которое вне всякого звука".

Где же оно кончится, это извращение христианства и триумф индуизма? Что нас ждет – "Ом" или "Омега"?

http://paraklit.org/sv.otcy.Bogoslovie/ ... c312837140

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 14 фев 2013, 15:50

О Божестве и Троице в язычестве, индуизме и христианстве

Языческий политеизм (в Древней Греции, в Др. Риме, в Др. Японии, в Др. Китае) чтил только богов и духов, а центральное божество было забыто.
Там же, где существовало языческое единобожие, оно отличалось от монотеизма следующими вещами:
1. Бог возник. Некогда его не было и в будущем он умрет и снова родится.
2. Бог существует во времени. Его время не совпадает с временем Вселенной, но он не вечен и хотя пространственно и беспределен. Он изменяется.
3. Бог не творит мир. Он устраивает мир из уже существующего хаоса, породившего и бога, либо рождает из себя так же как рождают земные существа.

Монотеизм настоящих монотеистических религий заключается в следующем:
1. Бог никогда не возникал и не исчезал. Бог есть.
2. Бог существует в вечности. Вечность означает, что Бог неизменяем, всегда был, есть и будет. Он не начал своего существования и не закончит его.
3. Бог творит мир из ничего, он рождает его и не устраивает уже существующее.

Теперь о Троице:
1. Христианская Троица предполагает наличие Трех Ипостасей Единого Бога, каждая Ипостась есть истинный Бог и они Едины. Это МоноТроица и Троичная Единица, абсолютное совпадение троичности и единства, исключающее множественность. Даже христианские святые утверждали, что Троицу нельзя арифметически считать (1, 2, 3, можно только говорить, что есть Первое Лицо Св. Троицы, Второе Лицо и Третье Лицо, но не один-два-три). Ибо 1-2-3 уже богохульство.
2. "Троицы" язычников - это аспекты существования одной ипостаси Бога, одного существа. Максимум. Бывает также, что это просто триады разных богов.

***

В Тримурти входят Шива и Вишну, хотя функции у них диаметрально противоположны. Один разрушитель, другой созидатель. Гармония прямо скажем сомнительна, в отличии от Троицы.

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 14 фев 2013, 15:57

О Божестве и Троице в язычестве, индуизме и христианстве

«В чем же отличие множественных языческих троиц от Святой Троицы христианства?
Возьмем тот же индуизм, который является типично языческой религией.
В индуизме есть понятие похожее на Троицу, так называемое "тримурти", троеличие Единого Бога.
Как же так получается, вроде и в индуизме есть своя троица и в православии есть Святая Троица, но при этом одно является язычеством, а другое в строгом смысле нет?
Вообще реально во всех языческих религиях Бог один, но вот ликов у него бывает много. Вся эта пышность пантеонов и олимпийское многоличие возникает от того, что тот Бог, который один, в какой-то момент начинает действовать в тварном мире, и там он неизбежно проявляется в разных личинах, для того, чтобы совершить какой-то конкретный акт.
Часто у языческих авторов приводится метафора духовного единого солнца, расщепленного во множество бликов на водах материального мира. Каждый лик появляется, на той или иной волне истории, для той или иной конкретной нужды.
Взять тех же кришнаитов, этих типических современных язычников. Божество у них одно и это божество Кришна. Говорится следующим образом, когда Кришна творит мир, то он проявляется как Брахма, когда он поддерживает вселенную в живом состоянии, то он Вишну, когда же разрушает его, то он Шива... для спасения планеты Земля, когда она сошла с орбиты он явился как Вараха, для того, чтобы остановить жертовприношения он явился как Будда...
Понятно, что если принять, что Бог, он хоть и один и един, часто воплощается в разных лицах, то отсюда недалеко и до понятия "что Бог разлит повсюду", в каждой травинке, в каждый былинке, в ветре его видят как Вайю, в грозе его видят как Перуна, в солнце его видят как Гелиоса, в смерти его видят как Птаха, в страсти видят, тоже его одного в виде Камы... и так далее и так далее и так далее... А это и есть пантеизм, язычество...
Бог один, а божественные личности возникают на границе Бога и Космоса, в христианстве все ровно наоборот. Все энергии Бога, которые проявляются в мире всегда есть энергии всей Троицы, а троичные различия к тварному миру не имеют никакого отношения. Различия в лицах Троицы проходят выше космических функций Бога.
Резюмируя можно сказать, что Бог язычников обретает свои множественные лики только в движении, и лики его как бы относительны и прорастают то там то здесь по всему миру, они суть некий шлюз для сопряжения Бога с миром, эффект трения Бога о материальный мир, Бог же христиан сущностно Троичен внутри себя, тринитарен не с точки зрения его деяний или нашего видения его, не с точки зрения истории его отношений с миром, а именно троичен сам по себе, то есть лики его, ипостаси его абсолютны.
Таким образом, друзья мои, голос тех, кто настойчиво говорит о едином Боге и делает из этого далеко идущие выводы должен идентифицироваться как голос язычника, которому и действительно совершенно неважно в каком виде поклоняться этому Единому Божеству.
Кстати именно потому, нас не должно удивлять, что язычник, проявляя порой удивительную и непонятную для нас, восхищающую нас терпимость не станет всерьез защищать свои святыни, когда ему предложат (насильно или нет) принять другого Бога. Точнее он не увидит в такой смене одежд никакой духовной катастрофы. Его Бог относителен...
Всякие же попытки находить в мире отражения или объяснения троичности Бога следует рассматривать как ересь.»

http://skotin.livejournal.com/11428.html?thread=31652

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 14 фев 2013, 16:01

О Божестве и Троице в язычестве, индуизме и христианстве

«Следует начать с того, что во всех поголовно исторических источниках (ссылки не требуются) индийских священнослужителей называют брахманами на том основании, что они поклоняются Брахману. Это, скорее всего, лингвистическая или терминологическая ошибка, равносильная той, как если бы христианских священнослужителей называли "христосами" или "иисусами". Земные поклонники бога не могут быть самим богом, поэтому индусских священнослужителей следует называть не брахманами, а браминами. Но это еще маленькая беда по сравнению с той, как историки трактуют Тримурти.
Согласно пояснению в современной исторической литературе [26], Великая троичность (Тримурти) индуизма включает Брахму (создателя), Вишну (хранителя) и Шиву (разрушителя и обновителя). Именно эти три бога помогают Ишваре, единому Верховному Богу, символу брахмана, где абсолютное проявляется в Брахмане как творце, в Вишну как охранителе и в Шиве как разрушителе и обновителе.
Далее, историки поясняют Тримурти так, как они её понимают из того образа, который сложился в их сознании. Так, во "Всеобщей истории религий мира" [26] пишут, что действия индуистской троицы совпадают с трехкратным ритмом мировых циклов. Сначала они возникают из Брахмана; затем достигают полного своего воплощения; потом поглощаются либо Брахманом, либо эпохой, за которой следует очередной цикл. Сотворение мира, так же как и история, не имеют ни истинного начала, ни конца. Начало является концом, а конец новым началом.
Описывая значение Брахмы в индуизме, в исторической литературе Он обычно "подобен тысяче солнц" - сияющий, могучий, непобедимый [27]; пребывает на вершине величайшей горы Меру, а передвигается верхом на лебеде (иногда верхом на цветке лотоса, что символизирует его нерожденность и происхождение из самого себя [26]). Брахма рожден в яйце [27], золотом зародыше, плавающем в первобытных водах; проведя в яйце год, он силой мысли разделяет яйцо на две половинки; из одной создается небо, из другой - земля; между ними возникает воздушное пространство. Далее появляется пять элементов (вода, огонь, земля, воздух, эфир), мысль, а еще позже - боги, жертвоприношение, три Веды, звезды, время, горы, равнины, моря, реки, наконец, люди, речь, страсть, гнев, радость, покаяние, набор противопоставлений (жар - холод, сухость - влага, горе - радость и т.п.). Сам Брахма разделяется далее на две части - мужскую и женскую. После этого создаются растения, животные, птицы, насекомые, демоны. Все живое, весь мировой порядок контролируется, управляется и направляется Брахмой. И т.д. и т.п.
Возникает вопрос: Если Брахма такой Великий и Всемогущий, почему же в индуистской Тримурти он находится не в центре, а с краю и как бы позади других богов? Он явно мельче ростом Вишну и Шивы. Почему? Почему он многолик и что выражают его лица?
И здесь за объяснением приходится опять обращаться к эзотерике. Оказывается, историки перепутали Брахму (Бога-творца) с Брамой (первоматерией, которая в своем развитии приобрела множество форм и достигла большого разнообразия) [68]. Брама в индуистской Тримурти олицетворяет творимую Вселенную, Вишну - её Сохранителя, Шива - Разрушителя старой и Создателя новой Вселенной. Антропоморфическое представление о Тримурти было изобретено позднее для более понятного усвоения непосвященными массами. В этом пояснении имеется один важный момент: Тримурти содержит двух богов и одного полубога - материальную и проявленную Вселенную, на что историки не обратили никакого внимания, перепутав "божий дар с яичницей", духовное с материальным. Не хотите изучать эзотерику, тогда не беритесь толковать религию.
С эзотерических позиций [138], Брахма (от Брахмо среднего рода) есть безличный, высший и непознаваемый Принцип Вселенной, из сущности которого все исходит и в кого все возвращается, бестелесный, нематериальный, нерожденный, вечный, безначальный и бесконечный. Он всеобъемлющий, одушевляющий как наивысшего бога, так и мельчайший минеральный атом. А Брахма, мужского рода, мнимый Творец, лишь периодически существующий в своем проявлении, а затем снова погружающийся в пралайю, т.е. исчезающий и уничтожающийся, согласно дням и ночам Брахмы, входит в качестве творца материальной Вселенной в индусский пантеон и в Тримурти индуизма. Чтобы их не путать, эзотерики первого (среднего рода) называют Брахма или Брахмо, а второго (мужского рода) - Брамой. Согласно эзотерическим взглядам [1,68], сворачивается материализованная Вселенная, т.е. Брама, а не Брахма; уничтожается сотворённое ранее, чтобы очистить место для нового материального творения; боги же вечны и неуничтожимы, без них некому будет творить новое. Брама - это не бог, а полубог, поскольку материализован, а потому конечен во времени и пространстве, имеет свои циклы развития, жизни и смерти. Потому "священная Тримурти, состоящая из Брамы (меньшего по размерам, чем боги, и отстоящего от них как бы на задний план), Вишну и Шивы, будет иметь свой конец, когда "ночь" Пар-Брамы* придет на смену ныне существующему "дню", или периоду вселенской активности", - поясняет Е.П. Блаватская [68].
*Пара-Брама [68] - непроявленная (скрытая) сущность Брамы.
Для лучшего понимания Пара-Брамы, надо сравнить Браму с человеком: за внешней оболочкой (под кожей) имеются внутренние органы, мышцы и скелет, которых мы не видим. Когда человек умирает, к гибели его ведет не кожа, а деградация и нежизнеспособность внутренних органов.
Также гибнет и Вселенная - не с периферии, а со снижения активности Центра, как источника жизни и энергии.»

(Новиков Л.Б., Апатиты, 2011 г., «Ошибки в трактовке христианской и индуистской Троицы»).

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 14 фев 2013, 16:06

О Божестве и Троице в христианстве

Христианство - монотеизм, так как исповедует Единобожие.
Единобожие обозначает исповедание Одной Божественной природы, одной воли, одного действия, одной славы в Боге, взаимопроникновение Трёх Божественных Ипостасей, а не одну ипостась в Боге. Строго аристотелевская логика 1 природа=1 ипостась к Богу неприложима.

1. У людей природа частная, так как люди разделены временем, пространством, имеют разную волю, разное действие, разное знание, не находятся нераздельно друг в друге.

2. В Троице общая природа, так как Три Божественные Ипостаси имеют одну природу, одну волю, одно знание, одно действие, одну славу, нераздельно находятся Друг в Друге.

Богом является общая природа Отца, Слова, Духа. Но при это нельзя думать будто есть Отец, Слово, Дух и с другой стороны их Природа - Бог. Нет ни ипостаси без природы, ни природы без ипостаси. Отец, Сын, Дух одновременно являются Одной и Той же Божественной Природой.

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 14 фев 2013, 16:08

Уникальное учение о Христе.

Ни в одной из остальных мировых религий не верят, что Христос - единственный Сын Божий, Сам Бог, воплотившийся в человека (см. ХРИСТОС: БОЖЕСТВЕННАЯ СУЩНОСТЬ). ТОЛЬКО в ортодоксальном христианстве исповедуется, что Иисус - полностью Бог и полностью человек, сочетающий две природы в одном лице. Другие религии воздают Христу должное. Но ни в одной из них Он не считается воплощённым Богом. В буддизме и индуизме Он - гуру, показавший путь к высшей реальности (к Брахману). Ислам признаёт Его одним из нескольких пророков. В индуизме воплощение фактически представляет собой реинкарнацию Кришны. Но между Христом и Кришной есть существенные различия. У Кришны воплощение только временное. Это воплощение не монотеистического Бога, а пантеистического. В реальности нельзя даже сравнивать христианское учение о Христе и концепции любой другой религии. Некоторые религиозные течения и культы переняли представления о божественности Христа. Но в каждом таком случае добавляются специфические неортодоксальные воззрения, которые полностью искажают провозглашаемые в Писании истины. В одной из разновидностей буддизма доходит до того, что Будда умирает за наши грехи. Но это чрезвычайно далеко от христианства и даже чуждо природе исконного буддизма.

Относительно мистических религий можно сказать следующее. Фундаментальное различие между христианством и мистериями состоит в исторической основе первого и мифологическом характере последних. Божества мистерий были не более чем туманными фигурами воображаемого прошлого, тогда как Христос, о Котором благовествовала апостольская проповедь, kerygmа, жил и умер всего за несколько лет до появления первых новозаветных документов. А когда апостол Павел писал своё Первое послание к коринфянам, большинство из примерно пяти сотен свидетелей Воскресения были ещё живы.

http://holyscripture.ru/forum/viewtopic.php?f=34&t=365.

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 14 фев 2013, 16:13

Современный неоиндуизм

В связи с процессами глобализации индусы едут в другие страны, они везут с собой еще одну разновидность индуизма, чаще всего это неоиндуизм, который вообще возник где-то во второй половине 19-го столетия и в какой-то мере явился активной реакцией на встречу с христианством. Поэтому в чем-то это пародирование христианства, а в чем-то отталкивание от него, а в чем-то попытка найти с ним общий язык. Плюс к этому мы должны помнить, что многие наши соотечественники сейчас ездят в Индию и видят там совершенно противоположные вещи тому, о чем говорят неоиндуисты, которые, в общем-то, представляют это в несколько адаптированном для западного сознания виде. Там они видят как раз то самое многобожие, они видят эти храмы, видят людей, которые странным образом поклоняются. Поэтому очень сложно современному человеку представить себе индуизм, как что-то такое целое. Поэтому спроси у одного человека, что такое индуизм, он тебе одно ответит, спроси у другого, он тебе другое ответит. Очень сложная штука.

Касательно монотеизма, отвечая на Ваш вопрос. Мне кажется, что все-таки скорее то, что мы имеем в индуизме, можно назвать, скорее, теизмом. И объясняется это вот чем. Главная в каждой религии точка отсчета – это представление об абсолютном. Для нас это, для христиан, это Бог-творец, сотворивший мир из ничего и так далее. Вот отправная точка. Вот как бы монотеизм и начало, как бы отправная точка монотеизма.

В индуизме отправная точка другая, она заключается в том, что веды, священные тексты индуизма, они вечны, они не сотворены и они вечны. Поэтому не зря у них писание называется Шрути, то есть Услышанное. То есть это всегда было, всегда есть и всегда будет. И от нашего метафизического слуха, от его степени развитости зависит, что мы услышим. Вот риши, которые первыми услышали, не их авторству принадлежит. Шрути услышали и рассказали об этом миру. Они обладали этим метафизическим слухом. Парадоксальным образом вот это многообразие индуизма как раз объясняется тем, что слышат-то многие по-разному, понимаете.

http://www.svoboda.org/content/transcript/129794.html

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 15 фев 2013, 14:42

Об отличии человека от животного. Вопрос вегетарианца о вкушении мяса

Аноним: Кстати, с православной т.зр. убийство животных как трактуется (и ко всему прочему есть ли у них душа?).

О.Серафим: Животное не имеет души разумной, т.е.дух. Оно имеет только лишь душу животную. Человек отличается от животного тем, что он имеет душу разумную, т.е. дух. Животное – двух-составное: тело и душа животная. А человек трех-составен: тело, душа животная и дух (душа разумная). Этим отличается человек от животного. Поэтому и человека убивать грех, а скотину, к примеру свинью, нет. Поэтому, церковь, и в ветхом и новом заветах, всегда благословляла вкушение мяса.
Грех только в том, когда животных убивают просто так, бессмысленно, ради прихоти или по жестокости.


Аноним: Ваше объяснение можно проинтерпретировать как объяснение церкви для толпы, чтобы не испытывал простой человек неких угрызений совести за то, что любит есть другой биологический организм.

О.Серафим: Я вам привел чисто богословское понятие. А так, еще в Ветхом Завете, до рождества Христова, Бог Сам засвидетельствовал это: «И благословил Бог Ноя и сынов его и сказал им: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю. Да страшатся и да трепещут вас все звери земные, и все птицы небесные, все, что движется на земле, и все рыбы морские: в ваши руки отданы они; все движущееся, что живет, будет вам в пищу; как зелень травную даю вам все; только плоти с душею ее, с кровью ее, не ешьте» (Быт.9:1-4, Библия). Для верующих достаточно и одного этого свидетельства Самого Бога.
А в Новом Завете, в первом веке, по рождестве Христовом, то же самое было подтверждено св.Апостолами: «Если кто, епископ, или пресвитер, или диакон, или вообще из священного чина, удаляется от брака и мяса и вина, не ради подвига воздержания, но по причине гнушения, забыв, что все добро зело, и что Бог, созидая человека, мужа и жену сотворил вместе и таким образом клевещет на создание: или да исправится, или да будет извержен от священного чина, и отвержен от церкви. Так же и мирянин» (пр.51, Апостольские правила). Это было сказано по отношению к тем еретикам, которые почитали мясо, вино и брак нечистыми, оскверняющими человека греховной скверной. Церковь, во весь период времени, только лишь повторяла эти свидетельства. И для верующих этого было вполне достаточно, так как это были свидетельства Самого Бога и св.Апостолов.


Аноним: Правила поедания мяса невесть зачем невесть кем написанные. Не думаю, что эти слова могут служить оправданием убийства животных (если вообще ставить вопрос об оправдании). Человек же, убивающий животных, с любой целью все равно совершает зло. В ветхозаветное время нравы были куда более варварские, чем сейчас, они, похоже, даже и не понимали, что можно по-другому мыслить. Далеко ходить не надо – даже сейчас некоторые полагают, что весь мир создан для удовлетворения их потребностей. Неправильная точка зрения.

О.Серафим: Человек срывает в лесу грибы, ягоды, и т.п. Пользуется всеразличными травами для лечения болезней. И все это человек делает для своих потребностей. И много чего, тому подобного, человек делает для своих потребностей. Но это не значит, что все это есть зло.
Зло есть то, что в несогласии с волей Божией. Ибо не сам по себе человек, в отрыве от Бога, является критерием добра и зла. А Бог есть источник всякого добра и Истины. А человеку Он дал совесть, которая есть, как бы, некий отблеск Божества, в человеке. Она и является для человека нравственным критерием, в определении добра и зла. Ибо в совести выражается воля Божия. Но только необходимо ее очистить от духа самости и гордыни, от первородного греха, и научиться различать в себе ее голос. Ибо кто-то из людей затаптывает в себе свою совесть и всячески пытается заглушить в себе ее голос. А кто-то принимает лукавую совесть за голос совести. А лукавая совесть – это действие той или иной страсти, пытающееся подменить голос совести. Кого-то это устраивает, а кого-то и нет.
А кто-то слушает голос своей совести, стараясь очистить ее от всяких страстных наслоений, которые пытаются заглушить ее, в личной жизни человека. И таким образом, совесть начинает говорить в человеке все явственнее и сильнее.
А так же, для напоминания людям, на уровне умовом, рассудочном, критерием в определении добра и зла являются заповеди Божии, христианская нравственность.

Можно точно так же сказать, что правила о том, что мясо скотины, птицы и рыбы есть грех, выдуманы невесть кем-то.
Скажите, а по вашим верованиям, рыбу тоже есть грех? Ведь это тоже биологические организмы. А так же, что является биологическими организмами, которые употреблять в пищу грех? А то некоторые язычники, к примеру, считают, что в растениях тоже есть душа. И тогда, может быть, их тоже можно отнести к биологическим организмам, которые употреблять грех. То есть, что является критерием определения биологических организмов, которые употреблять в пищу грех, в согласии с вашими верованиями? Ведь все растения, пока растут, имеют в себе жизнь, а когда они срываются, то жизнь в них увядает.

Убивать комара, муху, таракана или вошь – тоже по вашим понятиям получается грех. Ведь это биологические организмы. Хотя непосредственно в жизни, вы все это делаете без проблем.

Если у вас или у кого-то из ваших близких заведутся вши или вопьется в тело клещ, то вы не вздумайте их убивать; или если мыши и крысы будут портить и поедать ваши продукты, то вы не вздумайте их убивать; так как это биологические организмы, которых по вашим понятиям нельзя убивать. :)

Все эти возмущения на тему, что нельзя убивать животных, для употребления в пищу, есть ни что иное, как фарисейская, лицемерная праведность, которая хочет исправить закон Бога, по своему усмотрению.

Хотя эти лицемерные фарисеи, в своей личной жизни, у себя дома, без проблем убивают мух, тараканов, вшей, мышей или крыс, идя по земле, наступают на всяких маленьких насекомых и таким образом убивают их. Но как только заходит разговор об убийстве животных, для употребления в пищу, они тут же начинают разглагольствовать о том, что животных, биологические организмы убивать грех. Лицемерие, да и только.

Нельзя издеваться над животными, обращаться с ними по-садистски, убивать без надобности, ради потехи и прихоти. Но для вкушения в пищу и нужд жизни человеческой животных убивать не грех. Так как Сам Бог благословил это: «все движущееся, что живет, будет вам в пищу»
(Быт.9:1-4, Библия).

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение ilia » 26 фев 2013, 09:41

Отец Серафим, в целом вашу точку зрения по поводу животных поддерживаю.. Мне кажется, что все эти разговоры
о не вкушении мяса хороши до тех пор, пока человек реально не окажется перед лицом возможной смерти от голода своей или своих ближних, вот тогда я думаю человек не нарушив совести и крысами может не побрезгать.. Другой вопрос, что человек должен тонко чувствовать и знать меру в употребелении мяса, и у христиан как я понимаю это достаточно неплохо отражено в календаре постов.
Однако, проблема еще и в том, что как мне подсказывает внутренний голос, человек должен убивая чувствовать
какую-то сострадательную любовь к этим животным, и осознавать что он это делает для более высокой цели, спасти себя, свою семью или кого-то там еще, на текущий момент времени от голода, и что Бог узаконил все это только ради того чтобы ты имел возможность живя дальше именно спасать свою душу, бороться со своими страстями, т.е. все как вы это постоянно говорите.. Т.е. понимал какой ценой, ему дается дальнейшая возможность жить, и от этого стремиться жить более чисто душей и как следствие делами..
Но у нас то все не так.. У нас есть скотобойни, где бездушной автоматикой убивают животных. Люди, которые там работают, как известно получают подсознательную психологическую травму. Мне кажется вряд ли они сами себе объясняют свой род деятельности, как богоугодное дело. Скорее там стакан налил, "глаза закрыл", и снова на работу.
Понимая это, я когда мясо беру обычно прокручиваю в голове что я убийца, что это животное убили именно для меня.
Но боюсь и этого не достаточно, т.к. городской житиль, он просто не видел толком всего этого, и чуств у него соответствющих от этого нет.. Чтобы научиться сострадать, надо через это хоть когда-то проходить видимо, а так все это остается на рассудочном уровне, и со временем становится просто механическим действием. Я бы честно говоря,
был за то чтобы совершеннолетних граждан отправлять в обязательном порядке посмотреть на этот процесс или даже поучаствовать, тогда бы трезвость какая-то у людей появлялась.. А так общество потребления получается, никто ведь об этом вобще не задумывается.. Ешь котлету потому что она вкусная, и все вобщем-то, а те кто начинают ударяться во все это безудержное вегитарианство, то они тоже не рашают проблемы вобщем-то, по причинам о которых вы выше уже писали..
Это просто мое мнение, а вопрос у меня такой.. У вас на сайте есть некоторые материалы про животных, которые проявили незаурядные качества преданности. Собака в Японии после наводнения, кошка в Америке, которая спасала из пожара котят. Как к ним относиться, как к обычным животным? Это просто инстинкт у них такой, или проявление чего-то большего с вашей точки зрения? Если просто инстинкт, то почему у других кошек собак он не проявляется, а только у единиц?
P.S. спасибо за эту новую ветку в форуме, с интересом читаю про христианский взгляд на другие религиии..

ilia
 
Сообщений: 10
Зарегистрирован: 09 июл 2009, 21:42

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 02 мар 2013, 08:28

Животное не имеет души разумной, как у человека. У любого животного есть только душа животная, которая материальна по своей природе; и когда животное умирает, то она распадется, как любая материя на составные части, те или иные энергии, исчезая в небытии.

Душа животная не имеет сознания и разума. Так как сознание и разум есть только у души разумной, которая по природе есть дух. Дух же по своей природе прост и не состоит из составных частей. Поэтому не умирает, а живет вечно.

Эта душа разумная или же дух (что и есть одно и то же), есть у человека и ангелов. У человека есть так же, как и у животных, душа животная. Поэтому физической, материальной смерти подвергается только тело и душа животная. А дух (душа разумная) не подвержен материальной смерти, так как у него природа не материальная, а природа духа. Поэтому-то он продолжает свою жизнь вне тела, в зависимости от того, в каком настрое духа он перешел в жизнь загробную, вечную, попадая в ад или Рай.


У души животной есть две силы, – это сила ревности (гнева, раздражительная) и сила усладительная или похотная. Взаимодействие этих двух сил животной души и есть проявление тех или иных инстинктов, у животных, и тех действий, которые походят на разумные. Но в этой разумности виден не разум этих животных, а разум их Творца и Создателя, Бога; Который и вложил в проявления животной души, некую видимую для нас разумность. Это дано Творцом, Богом, для того, чтобы неразумные животные, не имеющие разума и сознания, своими разумными действиями, – которые они не осознают и не понимают, – учили нас нравственным поступкам. Именно к нравственности и призывает нас Бог, через посредство окружающей нас природы и животных, чтобы мы, воспитывая эти нравственные качества в себе, пришли к блаженной вечности, в общении с Богом. Ибо мы имеем душу разумную, которая, будучи природы духа, бессмертна по своей природе.

Бог, который и есть Творец и Создатель, Высший Разум, по своей милости, в окружающий нас мир, в том числе и в неразумных животных, вложил Свои призывы для людей к нравственности, к исканию добродетели. Указывая этим самым, что если неразумные животные или природа, не имеющие души, проявляют себя так нравственно, то тем более ты человек, имеющий душу разумную, должен поступать еще более нравственнее. В этом проявляется забота Творца, Бога о спасении разумного существа, человека:

«Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы»
(Рим.1:20).

«Невидим Бог Сам в Себе, но Он ясно видится умом, при размышлении о тварях, откуда они, как устроились и явились в таком дивном порядке. То же подтверждает Пророк: небеса поведают славу Божию (Пс. 18, 1) (см.: святой Златоуст). «Тварь и совершающееся в твари, смена годовых времен, перемена в продолжительности дней, преемство дня и ночи, порождение облаков, веяние ветров, плодоносие растений и семян, и все иное сему подобное, дают нам ясно разуметь, что Бог есть Творец всего и что Он премудро управляет кормилом твари. Ибо, сотворив все по единой благости Своей, никогда сотворенное Им не оставляет без попечения» (блаженный Феодорит).
В Боге все невидимо — и Божеское естество Его, и Божественные свойства Его, как они есть, не для нас только, но и для высших духов. — Самые действия Божии невидимы. Если бы был ты в минуту творения мира и смотрел, как все происходит, то видел бы только, что тварь за тварию являются на сцену бытия, образа же появления сего не мог бы видеть. Пророк говорит: «сказал и стало так». Но это «сказал» — не слышно для слуха чьего-либо, это — внутреннее определение воли Божией всемогущей о бытии твари; тварь и являлась. Явление сие видел бы ты, а само определение Божие не видел бы и не слышал. И теперь Бог, создавший мир, держит его силою Своею, и он стоит. Что стоит, видим, а вседержительная сила Божия невидима для глаза.
Но для глаза все это невидимо; для ума же не может быть невидимо, пока он не обезумел. След бытия Своего, Своих Божественных свойств и присносущной силы Своей отпечатлел Бог ясно на творении Своем. Не закрывай только очей ума и не скашивай их, и будешь видеть. Как на снегу оставленный след ясно показывает, кто проходил, человек или зверь; так ясно отпечатлен след Божий на творении, общий ли сделаешь ему обзор или вникнешь в каждую тварь особо.
Отдались мысленно от нашей солнечной системы и смотри, как махают вокруг солнца эти огромные тела, то поодиночке, то со спутниками, бегущими вокруг них; смотри далее, как само солнце имеет свое движение, — не вокруг ли это своего солнца? и не в сообществе ли со многими подобными себе солнцами? Смотри, не имеет ли и это общее их солнце само своего же солнца, вокруг которого движется в сонме подобных себе солнцев? и так далее, — пока наконец досмотришься, если только досмотришься, — до единого общего всем центрального солнца. Стань потом, обозри все это зараз, пробегши мысленно с востока на запад, с севера на юг, с высшей точки до низшей, и увидишь на этом необъятном пространстве, которого пределов и мысль определить не может, хотя они есть, неисчетные множеством тела, которые, составя хоры, движутся в разнообразных направлениях, одни вокруг других, пересекая свои пути, то отвесно, то под углом, идя то рядом, то поперек, то напротив одно другому и, однако ж, не мешая друг другу и не возмущая взаимно путей, а двигаясь в стройных сочетаниях и соотношениях. Увидев все это, можешь ли удержаться, чтобы не воззвать с Пророком: «Дивны дела Твои, и душа моя вполне сознает это. Славлю Тебя, потому что я дивно устроен» (ср.: Пс. 138, 14)? — И Ангелы не могли удержаться от хвалебных восклицаний Творцу всяческих, когда в первый раз пущена была в ход эта огромнейшая, многосложнейшая, премудро устроенная, неподвижно стоящая и живо движущаяся в себе машина, как Сам Бог засвидетельствовал о них, говоря у Иова: когда сотворены были звезды, восхвалили Меня гласом великим Ангелы Мои (ср.: Иов. 38, 7). Подавляющее впечатление вынес из подобного созерцания и святой пророк Давид, исповедав: Господи, Боже наш! как величественно имя Твое по всей земле! Слава Твоя простирается превыше небес! Когда взираю я на небеса Твои - дело Твоих перстов, на луну и звезды, которые Ты поставил, то что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его? (ср.: Пс. 8, 2, 4-5).
После этого слабого начертания всякий может понять, каким образом ум, помышляя о творениях, не может не узреть присносущной силы Божией так же ясно, как ясно видит кто телесными глазами вещь, пред ним находящуюся. Первое впечатление от созерцания мира есть неотразимое сознание и исповедание беспредельного всемогущества Божия, по которому Он столь необъятный мир создал единым словом, и держит его единым хотением Своим, и единым мановением воли Своей ведет его к предназначенному концу.
Вникни в творения по частям, и увидишь ясно отпечатленными всюду непостижимую премудрость Божию и благость беспредельную, то, что Апостол означает словом: Божество. Прямее этим означается вся совокупность свойств Божества, но из них очевиднее для нас премудрость и благость: премудрость в устроении всякого существа, благость в окружении его всем потребным для благобытия. И нет человека, который бы этого не видал и не исповедовал. Возьми снежинку, возьми цветок, возьми крыло насекомого, возьми глаз — и стань разбирать, как все это устроено, и не надивишься премудрости сего устроения. Посмотри далее: былинка травная прикреплена к земле и двигаться не может, но она находит нужное себе корнем в земле и листьями в воздухе и живет; маленькое насекомое на листе рождается, на листе и умирает, но тут же оно находит и все потребное для своей жизни; животные рождаются слабыми детенышами, но матерям их вложена неотразимая забота о них, не дающая им покоя, пока не воспитают детей. Кто окружил твари такою попечительностию? А о человеке, как много встречает он неведомо откуда исходящей попечительности о себе, что и говорить? Все это и подобное не есть ли ясное зерцало беспредельной благости Божией?» (свт.Феофан Затворник, Толкование к Римлянам 1:20).

Итак, Бог, сотворивши весь видимый и невидимый мир, неразумную природу и неразумных животных, вложил некую разумность в их существование, действия и поступки, которые проявляются, будучи неосознаваемые ими; так как они не имеют сознания и разума, по той причине, что у них нет души разумной (духа). Ибо только то, что имеет природу духа может иметь разум, сознание, разумно-свободную самостоятельность. Это душа разумная (дух) у человека, и дух у ангелов, который точно так же имеет природу духа.

А все материальное, к чему относится и душа животная у животных, не может иметь разума и сознания. Но может иметь проявления разумности в своих действиях и поступках, само того не осознавая, которая вложена Богом, при сотворении, для научения разумного существа, человека, нравственности, данной от Бога. К этому же призывает человека и совесть, вложенная в душу человека, Богом. Во всем этом видится забота Творца, Бога, о разумном существе, человеке, о спасении его души разумной, бессмертной. Чтобы она, таким путем, пришла к блаженной вечности в Раю, а не к вечным мукам в аду, которые будут происходить от угрызений совести и неудовлетворяемых страстей, от нераскаянности и душевного ожесточения. Эти муки будут в душе оттого, что она закостенела в безнравственности и не желает раскаяться в ней пред Богом.

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 05 мар 2013, 07:26

Убийство человека и животного – это не одно и то же. Убийство животного – это не грех. А убийство человека – это грех. Грехом убийство животного становится только тогда, когда человек издевается над ним, ведет себя как садист.

Поэтому убийство животного для употребления в пищу не является грехом. И потому нет никакого смысла испытывать угрызения совести за убийство свиньи, которую человек выращивал для того, чтобы забить ее на мясо.

Если человек чувствует себя убийцей, забивая животного на мясо, то это ложные угрызения, которые исходят из неверного понятия о грехе. Так как, если человек считает это грехом, тогда он должен раскаяться в нем и больше так не делать. Но если Бог Сам разрешил человеку убивать животных для употребления их в пищу, то это является свидетельством Бога о том, что это не есть грех. И раскаиваться в этом не должно. Ибо грех – это нарушение воли Божией. А в убийстве животного для употребления в пищу нет нарушения воли Божией, а значит, – нет и греха. Раскаиваться же должно только в том, когда человек делает это по садистски, мучая животное, ища наслаждения от самих по себе мучений животного и убийства его, или убивает просто так, от нечего делать.

Вот одно из первых убийств животных, для принесения в жертву Богу: «Авель также принес от первородных стада своего и от тука их. И призрел Господь на Авеля и на дар его» (Быт.4:4).

Вот повеление Бога об употреблении в пищу животных, соответственно и убийства их: «И сказал Господь Моисею и Аарону, говоря им: скажите сынам Израилевым: вот животные, которые можно вам есть из всего скота на земле» (Лев.11:1,2).

А вот одно из убийств животных, для принесения в жертву, угодную Богу: «И устроил Ной жертвенник Господу; и взял из всякого скота чистого и из всех птиц чистых и принес во всесожжение на жертвеннике» (Быт.8:20).

А вот повеление Бога об убийстве годовалого ягненка, для совершении первой Пасхи: «И сказал Господь Моисею и Аарону в земле Египетской, говоря: Скажите всему обществу Израилевых: в десятый [день] сего месяца пусть возьмут себе каждый одного агнца по семействам, по агнцу на семейство; а если семейство так мало, что не [съест] агнца, то пусть возьмет с соседом своим, ближайшим к дому своему, по числу душ: по той мере, сколько каждый съест, расчислитесь на агнца. Агнец у вас должен быть без порока, мужеского пола, однолетний; возьмите его от овец, или от коз, и пусть он хранится у вас до четырнадцатого дня сего месяца: тогда пусть заколет его все собрание общества Израильского вечером,.. пусть съедят мясо его в сию самую ночь, испеченное на огне; с пресным хлебом и с горькими [травами] пусть съедят его; не ешьте от него недопеченного, или сваренного в воде, но ешьте испеченное на огне, голову с ногами и внутренностями; не оставляйте от него до утра; но оставшееся от него до утра сожгите на огне. Ешьте же его так: пусть будут чресла ваши препоясаны, обувь ваша на ногах ваших и посохи ваши в руках ваших, и ешьте его с поспешностью: это - Пасха Господня» (Исх.12:1-11). – Этот агнец (ягненок, годовалая овечка), принесенный в жертву, убитый, испеченный и съеденный, явился прообразом Господа Христа Спасителя, распятого на кресте. – Как приносят непорочного и кроткого агнца в жертву и заколают его, так точно и кроткий Господь наш Иисус Христос, неимеющий скверны греха, будет принесен в жертву за грехи всего мира, будучи распят на кресте. Горькие травы обозначают скорбь, страдание Христа, по человеческому естеству, которые Он перенес, принесши Себя в жертву за грехи всего мира.

Все эти повеления Бога об убийстве животных являются свидетельствами воли Божией о том, что это не есть грех, само по себе, – когда это делалось без всяких мучений и издевательств над животными, для принесения их в жертву Богу или употребления в пищу. Ибо воля Бога, – Который есть Творец и Создатель всего мира, в том числе и животных, и птиц, и рыб, – и определяет, что есть грех, а что не есть грех.

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

Re: Индуизм, будизм

Сообщение o.Serafim » 05 мар 2013, 07:29

Материализация греха, скверны. Об употреблении в пищу крови и мяса.

http://paraklit.org/Audio-otveti/A-otvet-033

o.Serafim
Администратор
 
Сообщений: 1335
Зарегистрирован: 30 апр 2009, 11:27

След.

Вернуться в Разное

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron